Книга Рождённая в ночи, страница 92 – Марина Кистяева

Её растерянный вид он истолковал по своему, и зло продолжил:

— И ты отказываешься от моего покровительства, Светлана? Ты только посмотри на себя!!! Твоё лицо говорит за тебя! За глупой бравадой скрывается щенячий страх! Ты дрожишь, как осиновый лист! Без меня ты так и останешься бестолковым ничтожеством! Или ты, наивная, полагаешь, что князь Сандровский оставит тебя при себе? Будет покровительствовать? Более того, жениться?

Его слова ядовитым раствором впитывались в кожу Ланы. Он едва не брызгал слюной, и отрава пропитала воздух. Лане тотчас захотелось выйти из беседки и дождем смыть неприятные ощущения. Его слова про то, что она полный ноль, ничтожество, не ранили её, она всегда адекватно оценивала свои возможности и значимость для окружающих, и считала, что в жизни у неё присутствует стабильность. У неё была любимая работа, — которой, кстати, следует заняться вплотную, как только она вернется в Россию, — студенты с удовольствием посещали её лекции, и среди коллег она снискала уважение.

Но слова про Сандровского….

Тут она ни в чем не была уверена.

С его появлением у неё на квартире, её жизнь изменилась на сто восемьдесят градусов, смешав хорошее с плохим, а черное с белым. Они были знакомы меньше недели, но по тем чувствам, что она испытывала, когда думала о нем, или когда он был рядом, она не могла определиться, чт хотела от него.

Замуж за Велеста?

Всегда быть рядом с ним?

В горе и в радости?

Во здравии и болезни?

Просыпаться и засыпать с ним?

От одной мысли, что подобное возможно, мурашки возбуждения пробежались по спине Ланы. Она не задумывалась ни о чем подобном, потому что в глубине души знала, что Велест не способен быть с одной женщиной.

Слишком красив.

Слишком богат.

Слишком сексуален.

У Карданов она видела, какими вожделенно-жадными взглядами провожали его женщины. Он проходил мимо, а они поворачивались за ним вслед. Ему стоило слегка кивнуть головой, сказать пару слов, и каждая из них последовала бы за ним. Ревность неприятно кольнула Лану.

Вчера, когда она позволила себя укусить, её чувства открылись. Интимный кровавый поцелуй отчетливо дал ей понять, что она не просто привязалась к Велесту, и нуждается в нем, как в защитнике и проводнике среди бессмертных. Она полюбила его. Её любовь ещё была осторожной, неуверенной, робкой, но она пробивалась сквозь страх и жестокость окружающего мира. Для неё это чувство не стало откровением, скорее, осознанием неизбежности. То, как она сразу потянулась к Велесту…Как волновалась за него….Как вверила свою жизнь в полное его распоряжение….

И Лана не хотела губить это чувство. Она ещё не знала, к чему оно приведет, сделает ли её самой счастливой молодой женщиной, или, напротив, заставит обливаться кровавыми слезами, она была рада, что испытает его.

Любить князя Сандровского — трудно, но очень волнительно.

И страстно.

Лана смело встретила злой взгляд отца.

— Зидан, тебе не стоит волноваться о свадебном подарке. Если мы решим связать свои судьбы, ты не будешь в числе приглашенных на торжество.

Что заставило Свету сказать эти злые слова — позже она не сможет вспомнить. Но, как известно, слово не воробей — вылетит, не поймаешь. И её слова возымели эффект разорвавшейся бомбы.

Зидан рассчитывал, что если дочь не бросится к нему в объятия, то хотя бы под воздействием гипноза и его авторитета, покорится, и пойдет за ним, позволит сделать своей марионеткой. И он никак не ожидал, что она встанет в «позу», более того, посмеет ему перечить. Из его груди вырвался предупреждающий рык, рога стали удлиняться, лицо исказилось, и прямо на глазах стало менять форму.