Книга Сандровские. Трилогия, страница 188 – Марина Кистяева

— Майя, как успехи? — спросил Борис, демонстративно отворачиваясь от врагов, но продолжая кожей ощущать их зловонное присутствие.

— Мне нравится! Мне очень нравится! — Майя не скрывала своей довольной улыбки.

— Не устала?

— Нет, что ты! Как я могу устать за десять минут!

— Мало ли….

Борис намекал на то, что она физически была не столь вынослива, как большая часть истинных вампиров.

— Ты не отпустишь меня? Я хочу попробовать самостоятельно! Одна! — глаза Майи восторженно горели, несколько рыжеватых прядей выбились из "конского хвоста", и она стала выглядеть по-настоящему красивой. Именно естественной красотой, к которой на подсознательном уровне стремятся все мужчины.

Борис замер.

С ним происходит что-то не то…

Сначала он не взял девчонку, хотя безумно хотел её.

Потом купил цветы, драгоценности и сам выбрал велосипеды.

Теперь вот отказался от охоты на стригоев.

И ради чего?

Ради её улыбки?

Внезапно князь разозлился. Разозлился в первую очередь на себя. Он превращается в слизняка, которым снова может управлять баба! Мало ему шрама, который он носит на лице! Мало унижений, перенесших из-за женщины! Он желает повторить прошлое?

Борис грязно выругался и потянул велосипед на себя, останавливая его. Остановка получилась резкой, и Майя, вскрикнув, едва не упала.

— Прогулка закончилась, — грубо сказал он.

Майя в недоумении посмотрела на него.

— Но…почему?

Она не понимала. Он только что поддерживал её, как физически, так и морально, сейчас же смотрит на неё зло и рассерженно. Что она сделала не так?

— Я так сказал.

— Борис, это не серьезно! Я хочу ещё покататься! Мы только начали!

Борис, не церемонясь, схватил её за предплечье и легонько встряхнул. Легонько было в его понимании, у Майи же сразу заболела рука.

— Тебе лучше со мной не спорить. Если я сказал, что мы закругляемся, то мы закругляемся! — его глаза предупреждающе сузились.

Майя открыла рот, чтобы начать с ним спорить, но передумала. Себе дороже.

— Ты всё испортил, — тихо сказала она, и захват предплечья усилился. Девушка поморщилась от боли, и громче добавила: — А если ты решил сломать мне руку, то делай это быстрее, не тяни!

Борис снова выругался, но руку отпустил.

— Слезай с велосипеда, мы возвращаемся.

Майя сжала зубы.

— У меня есть вопрос. Задать его можно? — её глаза тоже потемнели, а десна зачесались. Вампирская сущность дала о себе знать. Её терпению тоже есть предел.

— Да.

— Я так понимаю, что всё то, что ты мне дарил сегодня — драгоценности и велосипед — мои? — вместо ответа последовал короткий кивок. — Тогда я хочу забрать велосипед с собой. Я сама буду учиться кататься. В доме, куда ты меня привез, есть большой стадион. Если ты приставишь ко мне того же Егора, я больше не буду тебя обременять просьбами покататься со мной. Не желаю быть в тягость.

Прежде чем ответить, Борис помедлил. Девчонка разозлилась. Это было лучше, чем слезы и истерика. Когда женщина злится, он не испытывает угрызений совести за свои поступки. Хотя…про него сложно сказать, что он часто вспоминает, что такое совесть.

— Егор заберет велосипеды. Я не отбираю подарки, которые дарил.

— И на том спасибо, — пробормотала себе под нос Майя, слезая с велосипеда.

У неё возникло странное, не свойственное ей ощущение — её стало подташнивать. Может быть, она переволновалась? Вампиры практически не болеют, и тошноту испытывают лишь когда…рядом находятся стригои.