Книга Sex-онли с полковником, страница 39 – Марина Кистяева

— Наташу избил бывший муж.

Ломов приглушенно выругался. Из всего, что происходило вокруг, домашнее насилие самое неблагодарное в плане воздействия правоохранительных органов.

Милые бранятся только тешатся… И такое возможно. А, возможно, и другое. Когда жены попадают под психологическое насилие, которое, зачастую, куда страшнее физического. И без помощи специалистов не выбраться.

— Я так понимаю, сильно?

— Да, – Яна зажала рот рукой.

— Тихо, тихо. Ты умничка, давай без истерики. Сможешь рассказать, что именно случилось, или потом? Как Наташа?

— Лучше…

Яна снова прикрыла глаза.

— Они с Витьком развелись чуть больше года назад. Как раз после того, как он её впервые избил. Я…, – она протяжно выдохнула, пытаясь собраться. Умничка его… – Я не поверила Нате. Да и кто тут поверит… Домашнее насилие в семье – это не только больно, но и стыдно. Я решила, что Ната… скрывала многие проступки Витька. Но нет. Тот случай на самом деле был первым. Она не простила. Он просил не разводиться, двое детей и прочие уговоры. Потом… Когда понял, что Натка настроена решительно, отпустил. И год ходил вокруг неё. А вчера… У коллеги Наты день рождения был… Виктор забрал детей к себе. Он знал, что Ната задержится, и приехал. Караулить или что-то ещё.

Яна замолчала, посмотрела на Кирилла.

— Увидел, как коллега подвозит сестру?

— Да…

Дальше и расспрашивать не стоило. Всё понятно.

Кирилл накрыл ладони Яны своими.

— Как Ната?

— Лучше. Переломов нет, слава Богу… Но лицо…

В груди Кирилла заворочалась злость. Бить женщин… Он видел многое. И избитых женщин в том числе.

— Ян, всё будет хорошо. Я тебе обещаю.

Яна подняла заплаканные глазки и посмотрела на него.

А у полковника Ломова оборвалось сердце… в очередной раз.

* * *

Разговор с Виктором был достаточно коротким.

Мужик раскаивался. Они все раскаиваются.

— Итак, ты завтра едешь на север.

— Куда-а?

Алкоголь ещё продолжал гулять в крови этого ушлепка. Глаза красные, мутные.

Яна приехала с ним. Забрала детей. Те обрадовались тете, бросились к ней на шею, прижались, облепив. Яна постаралась обнять сразу обоих. Сама зареванная, кое-как пришедшая в себя.

— Ян…

Виктор вышел к ней.

Кирилл напрягся, готовый отреагировать в одну секунду.

— Не подходи ко мне, – тихо, сквозь сжатые зубы, не проговорила – прорычала она, готовая напасть на негодяя в любой момент.

Виктор провел рукой по лицу.

— Как Ната?

— Ната? Ты спрашиваешь…, – она посмотрела на детей, ещё сильнее прижав их к себе. Потом покачала головой и посмотрела на Кирилла.

Тот кивнул, и они вышли из квартиры.

Ломов остался наедине с мужиком.

— На север, – повторил полковник более спокойно. – Три варианта развития событий. Север, горячая точка или сядешь за хранение и распространение психотропных веществ.

— Чего-о?

— Того. Ты меня слышал. Завтра с утра зайду. Налакаешься – значит, выбрал третий вариант. Второго шанса у тебя не будет.

Север исправлял многих. Суровые условия работы, ограниченность в возможностях, правильная расстановка приоритетов меняли людей. Кто-то скатывался ещё ниже. Кто-то возвращался другим. Были и те, кто оседал, решив, что его место именно в суровых краях.

А заниматься лично перевоспитанием – гиблое дело.

Кирилл спустился вниз. Яна стояла на улице, нервно теребя край кофты. Дети смиренно сидели в машине, уткнувшись в телефон.