Книга Хорошая девочка, страница 24 – Марина Кистяева

— Ты планируешь строить карьеру?

Он должен знать.

Нет. Не так.

Он хочет знать про нее все!

Пусть говорит…

— Не знаю. — Она вскинула руку и дотронулась до его головы через собственное плечо.

Ее прикосновение отозвалось судорогой по всему телу. Его точно скручивали, аккуратно и медленно.

— Чувствую, что, если я скажу, что готов тебя содержать и дальше, ты мне врежешь.

— Поэтому молчи, Хованский.

Он уткнулся ей в основание шеи. Какая же вкусная у нее кожа. Лизал бы и лизал ее. Всю.

— У меня есть доход, — немного спустя сказала она. Видимо, сформулировала мысль в голове и решила поделиться. Это чертовски правильное решение. Очень даже.

— От аренды квартиры, да, я знаю.

— Да. Плюс папа же еще счета оставил.

— Я это тоже знаю.

Хованский никогда не претендовал на деньги адмирала. Он сам хорошо зарабатывал. А этот капитал… Как чувствовал, что тот должен остаться нетронутым.

Не прогадал. Оказалось, деньги отца выступили для Ксении подушкой безопасности.

— Твои алименты…

— Отвратительное слово.

— Ладно, согласна. Тогда чем мне его заменить?

Голос Ксении сделался мягким-мягким. Прямо как у довольной кошечки. Но при этом в нем не чувствовалось ни нотки фальши, лишь приятная расслабленность женщины, которая хорошо кончила.

Он ловил эти ее ощущения. Впитывал их в себя. Потому что они ему оказались пиздец как важны.

Вот так-то, Хованский.

На лопатках ты, мужик.

— Я скажу банальную фразу, Юр. Как малолетка, чес-слово. Но так я чувствую, понимаешь?

— Ну. Говори.

А у самого в голове другое билось — что она рядом, и такая теплая, такая податливая…

И абсолютно другая.

— Я хочу определиться. Хочу много чего попробовать. И не-ет, Юр, сразу говорю, что ничего из запрещенных препаратов меня не привлекает. — Она улыбнулась, довольная тем, что опередила его с вопросом. — Я про другое.

Прямо как девчонка маленькая.

Которую выпустили из темной комнаты, где она провела долгие годы.

Еба-ать…

— Спорт, рисование, хобби. Да, девочка?

— Да. У меня с каждым днем крылья растут, понимаешь?

В подтверждение своих слов она руки раскинула, точно птица, готовая сорваться в небо.

— Ты была со мной несчастна? — снова повторил он, немного иначе интерпретируя смысл.

Ему надо было знать. Ему надо было докопаться до истины.

Она засмеялась, как смеется ребенок, услышавший забавную шутку.

— Я была несчастна сама с собой. Понимаешь?

Нихрена он ничего не понимал.

— Поехали ко мне.

— Зачем?

— Продолжим… хочу тебя, до чертиков.

Ксения не спешила отвечать. Юрий ждал. Нетерпеливо. Остро. Ему хотелось подначить ее, поторопить. А еще подсознательное, вышедшее на первый план, возмущалось, почему это он не может получить эту женщину по первому требованию. Она же всегда ему давала! Никогда не отказывала! А сейчас приходится почти уговаривать… Хорошо, не уговаривать. Предлагать. И отказ вполне вероятен.

— К тебе не поеду. — Она вывернулась из его рук. Ладони вспыхнули, зачесались, снова интуитивно потянулись к ней, чтобы сграбастать. — Поедем ко мне.

Без разницы… К ней отсюда даже ближе.

Юрий сдержанно кивнул.

— Хорошо. Пошли.

Чтобы она не передумала и стремясь одновременно удовлетворить жар ладоней, он перехватил ее руку. Сжал тонкое запястье.

Она так и не ответила, был ли у нее кто-то.