Книга Право на нас, страница 43 – Марина Кистяева

И с ней.

Особенно, с ней.

В голове невольно всплыл голос малой, когда та критически осматривала его на перекрестке и выдала: «Жених?»

Естественно, принуждать он никого не будет. Спас от насилия, чтобы самому пройтись по ней?

— Помыться хочешь? - грубовато буркнул он.

Тоня отозвалась не сразу. И это херово, потому что его терпение не безгранично.

— Хочу.

— Иди.

Он мотнул головой в сторону небольшой душевой. Тут такая тоже имелась.

Тоня сглотнула.

— Не пойду...

Даров усмехнулся.

— Боишься, что присоединюсь?

Она снова кивнула.

-Да.

От него по-прежнему исходила скрытая угроза. Хотя почему скрытая? Он выглядел так, точно хотел её прибить.

Наверное...

Или не прибить...

Кое-что другое хотел. И чертовски сильно.

— Иди уже, Рыжая. Не трону. Я не Артамонов.

— Он меня не трогал. Ну я имею в виду...

Она резко замолчала, сообразив, что сказала не то.

Вот совсем не то.

Позвоночник Богдана самопроизвольно вытянулся. Его точно вздернули. И снова во рту много слюны образовалось. А в башке замелькала одна картинка за другой.

— Иди, блять, уже, а?

Дважды повторять Тоне не пришлось. Она рванула к двери в смежную комнату. Потом о чем-то вспомнила, бросилась к сумке, подхватила её и, наконец, скрылась за дверью.

Молодец.

Богдан устало провел ладонями по лицу.

Тоня в душе. Моется. Голая.

Он ёбнется за эти выходные, честное слова. Яйца точно взорвутся.

Она, правда, собирается принимать душ?

Здесь? В этой комнате?

Тоня уперлась лбом в стену.

Сказать, что она попала, значит, ничего не сказать.

Как... Как так получилось? Это же маразм, это же глупость несусветная! Точнее...

А что точнее-то, а?

Кажется, только в эти минуты до неё начал доходить весь масштаб катастрофы. Даже не тогда, когда она выходила из дома и ехала сюда. Именно сейчас. Да-да.

Она просто сбежала от Дарова, не в силах больше находиться напротив него и поддерживать разговор.

Хорошие он вопросы задал. Интересные, черт побери! То есть логика такая - если не целка, значит, шалава и можно пользоваться по полной. Если девственница, то что - не тронет?

В висках застучало от бессилия и ярости. От одного полжизни бегала, теперь от второго надо отбиваться. А как? Скажите, как?

В одном Даров прав - он не Артамон. Завалит, не выберешься. И не отобьешься.

А, может, не завалит? Не тронет, а?

Чем он тогда от того ублюдка, которого порезал, будет отличаться? Мысли лихорадочно метались в голове. Страх снова захлестнул нутро. В комнате она видела предметы, которыми можно защититься. Ну, допустим, треснет она стулом ему по башке. Или какой-нибудь банкой из холодильника.

Дальше два варианта - или голова Дарова выдержит и Тоне последует нехилая ответка или она перекочует в соседнюю камеру. И ей точно не предоставят такого адвоката, как Бестов. Наоборот...

Она оттолкнула себя от двери и заставила пройти к умывальнику. Мыться она не будет. Лицо сполоснет.

Пока умывалась, несколько раз поежилась. Это нервное или в комнате на самом деле прохладно? Богдан вроде в футболке был, а до её прихода и вовсе в майке.

Выходила Тоня с осторожностью.

— Так и знал, что купаться не будешь, - усмехнулся он, ставя на стол две пластиковые тарелки. - Я не знаю, как ты, а я решил поесть. Точно ничего не будешь?

За Тоню ответил живот, громко заурчав.