Книга По закону гор, страница 32 – Марина Кистяева

— С кем?

Губа Касьяна агрессивно дернулась кверху.

— С девчонками.

Зачем, блинский, она перед ним отчитывается?

А потому и отчитывается, что он так смотрит… Нутро начинало звенеть, и почему-то внизу живота потяжелело.

— С девчонками, – медленно повторил он.

Воздух в комнате резко потяжелел.

— Да. С Мадиной и Алиной.

Касьян ничего не ответил. Лишь взгляд потяжелел.

— Иди спать, Янина, – произнес он наконец. – И надень, черт побери, что-нибудь посерьезнее.

Отчего-то обида скрутила горло Янины.

Какого черта он постоянно до нее докапывается!

Посерьезнее… Слово-то какое подобрал! Да если бы она знала, что он в доме, ни за что бы из комнаты не вышла!

Ни. За. Что.

Она успела сделать один шаг к лестнице. Ноги были ватными, плохо слушались ее. Не отошли еще от пережитого испуга. В висках стучало. Каждый нерв звенел от только что пережитого шока и неловкости.

И тут за спиной раздалось приглушенное, сдавленное ругательство.

Она не успела понять, обернуться, как что-то сдвинулось в воздухе.

Послышался резкий, стремительный звук шага. И далее последовал рывок.

Сильная рука обхватила ее предплечье, резко отдернув назад. Янина потеряла равновесие и с размаху врезалась во что-то твердое и теплое.

В его грудь.

Она врезалась в самого Касьяна…

Точнее, это он ее дернул… На себя.

Воздух с силой вылетел из ее легких, дыхание сжалось в груди в тугой, болезненный комок. От неожиданности в глазах потемнело. От него пахло свежей мятой геля для душа, но под этим чувствовался иной, дикий, животный запах. Запах его кожи, его пота, его гнева или чего-то еще, что она не могла определить.

Жар опалил Янину с головы до ног, будто ее окунули в раскаленную воду. Она почувствовала каждую мышцу его торса, каждую каплю влаги на его коже через тонкую ткань своей майки. Сердце заколотилось, готовое вырваться из груди.

— Касьян…Ты чего…

Ее голос прозвучал слабо, задыхающеся, больше похоже на стон.

И далее:

— Ничего.

Она как предчувствовала. Как будто где-то в глубине души, в самых потаенных уголках, уже знала, что их встреча в этой тьме, в коридоре, не закончится просто так.

Что эта ночь, эта темнота, эта случайная встреча не может разрешиться тихим уходом в свои комнаты. Между ними натянулась струна, и Касьян ее оборвал.

Его вторая рука впилась ей в плечо. Он резко, почти грубо развернул ее к себе. В его темных глазах бушевала буря.

Ее Янина успела заметить. Смесь ярости и какого-то отчаяния, что ли. Жажды… Или она стрессанула и у нее разыгралось воображение?

Она видела то, чего и в помине не было? Не могло быть…

В глазах Терлоева не было ни капли привычной холодности или отстраненности. Это был взгляд человека, сорвавшегося с цепи.

Что, черт побери, происходит… Что…

Прежде чем Янина успела что-то понять, сказать, воспротивиться, его руки охватили ее лицо. Горячие ладони прижались к ее щекам, большие пальцы уперлись в виски, почти болезненно фиксируя ее, лишая возможности отвернуться, убежать. Он склонился к ней, и его горячее дыхание обожгло ее губы.

А дальше он ее поцеловал.

Его губы действовали жестко. Смело. Они атаковали Янину. Захватывали. Поглощали.

Касьян целовал ее жадно, властно, почти жестоко, его губы жгли ее, его язык требовал подчинения, вторгаясь в ее пространство. Забирая ее себе. Он пил ее, как умирающий от жажды, заставляя отвечать на эту бурю, на этот пожар.