Книга По закону гор, страница 90 – Марина Кистяева

Она обвила его ногами за торс, как обезьянка.

Не расцепится... ни за что.

Она продолжила плакать.

Слезы текли по его шее, а она прижималась к нему еще теснее.

— Янин, ну пиздец какой… Я сейчас тоже разревусь.

Касьян усадил ее на диван.

Хотел распрямиться, но она не пустила. Она попросту не смогла расцепить руки-ноги.

— Ты шутишь, да?

— А что мне еще остается? У меня уже мозги плывут. Я нихера не понимаю… И вообще. Вот вы, девочки, вам проще же. – Он продолжил в том же тоне. – Что-то идет не так. ПМС там грядет… Взяли и поплакали. Здорово же. Проревелись в подушку. Или перед своим парнем, мужем. Сняли, так сказать, груз с души. А нам?.. Рожу кирпичом держать надлежит, зубы сцепить, и похер, что уже крошатся, и вперед!

— Кася!

— Что? Может, я тоже пореветь хочу?

— Придурок, – по-доброму отозвалась она, наконец, отцепляясь от него.

Касьян выпрямился и направил в ее сторону указательный палец.

— Будешь реветь – я тоже начну.

Она уже почти смеялась.

Растерла слезы ладонями.

— Все, прекращаю.

— Янин… Точно нигде не болит?

Болело… Душа.

— Вроде нет.

— Ладно… Будем выяснять по ходу действия. Я за вином.

— Не надо нам вина.

— Надо. У тебя истерика. Я передавил, да? Тороплюсь…

Его лицо дрогнуло.

У Янины все сжалось внутри.

Красивый... Спокойный...

Сердце облилось кровью.

Он прав – у нее истерика. И пусть кто-то попробует ее в ней упрекнуть!

— Давай вина, – сдалась она. – Чай точно отложим.

— Да уж… Отложим.

Янина подтянула колени к груди, обхватив их руками, и сделала последний порывистый всхлип.

И в этот момент комнату прорезал холодный, гневный голос:

— Что тут, черт побери, происходит?

ГЛАВА 28

Земля как-то пошатнулась под ногами Касьяна. Это был не просто пиздец. Это было хуже. Хуже всего, что он мог себе представить в этот момент.

На него смотрели отец и Адам. Холодный, оценивающий взгляд Терлоева-старшего и привычное любопытство брата. Касьян мысленно поблагодарил все высшие силы, что за их спинами не маячила мать.

Истерику Янины она бы истолковала по-своему.

Хотя прибывшая родня и так истолковала ее по-своему.

— Отец…

Батя кинул на него предупреждающий взгляд. Короткий и хлесткий.

Касьян сжал руки в кулаки и сразу же разжал.

Не удостоив сына ни словом, Терлоев-старший решительно направился к дивану, где сидела, сжавшись в комок, Янина.

Каждый его шаг отдавался в натянутой тишине комнаты.

— Янина, с тобой все хорошо? Почему плачешь? – Отец пытался смягчить тон, но вышло не особо.

А значит, отец не просто злился. Он в бешенстве.

И Касьян не мог сказать, что у него не было причин для гнева.

Глаза Янины распахнулись, словно у загнанного зверька. Она замерла, переводя испуганный взгляд с грозного лица отца на Касьяна, ища у него подсказку. И эти ее глаза...

Да блядь...

Касьян смотрел на них и понимал, что не может подобрать ни единого слова, чтобы описать этот взгляд. В нем была вся ее хрупкость, весь ее испуг и беззащитность перед внезапно нахлынувшим миром взрослых.

К Касьяну тихо подошел Адам. Тоже не сказал ни слова. Просто встал рядом. То ли поддерживая, то ли готовясь дать леща первым.

— Я упала со стула. Там… – отмерла Янина и даже указала рукой в сторону кухни. Голос Янины дрогнул, но она сделала над собой усилие, чтобы говорить четко, и продолжила: – Я потянулась за чашкой и не удержалась.