Книга Та, что подарила сына, страница 114 – Марина Кистяева

— Нееет… – протянул сын, даже голову не поднимая, всем своим видом показывая, что ужасно занят.

— Мне больше достанется, – фыркнула Юля, отправляя в рот очередную ложку.

Мммм… Как же нереально вкусно! А запах у малины какой!

Потом они с дедушкой принялись за работу, беседую обо всем и ни о чем в целом. Юля ждала вопросов про Тарисова, но, на удивление, Василий Петрович проявлял тактичность. Что навевало мысли о том, что он уже у кого-то другого обо всем поинтересовался.

Сережа подошёл к ним.

— Я пить хочу.

Юля заранее позаботилась и вынесла воду, поставив бутылочку на стол. Теперь сын был занят тем, что пытался открыть кружку.

Юля хотела уже ему помочь, когда её отвлек шум подъезжающего автомобиля. Знакомый мерседес остановился рядом с домом на асфальтированной широкой дорожке, ведущей к гаражу.

Демьян.

У Юли сразу же кровь прильнула к щекам, и девушка бросила быстрый взгляд на дедушку. Тот демонстративно медленно отложил в сторону небольшой нож, которым резал фрукты, и потянулся за полотенцем. Честно – она опасалась их знакомству. Дедушка всегда был за неё, всегда на её стороне.

Но мало ли…

— Ой, к нам пррриехали, – Сережа тоже увидел машину и сделал шаг в сторону матери.

Пассажирская дверь открылась, и вышел Демьян. В светлых брюках и бежевом тонком свитере он выглядел безупречно. На что обратила внимание Юля – он сразу же нашел их взглядом. На его лице появилась улыбка.

— Мам, это же…

Сережа не договорил, задрав личико кверху и вопрошающе смотря на маму.

Порой детская непосредственность, вера в чудо, в бескрайнее счастье опрокидывает взрослых на лопатки.

Юля, зная, что её мир уже никогда не будет прежним, опустилась на корточки, обняла сынишку за талию и негромко прошептала:

— Это же папа.

Стоило видеть лицо Сережи. Одно дело догадываться, строить предположения, мечтать. И совсем другое, когда мама – мама! – говорит, что у него теперь и навсегда-навсегда будет папа! Собственный! Родной!

— Папаааааа!!! – закричал Сережа и побежал к Демьяну.

Демьян подался вперед, остановился, словно налетел на невидимую стену, а потом резко ускорился.

И, поймав сына в объятия, крепко прижал к груди.

Юля зажала рот рукой. Слезы подступили сначала к горлу, а потом и к глазам.

— Плакса, – прокомментировал дедушка рядом, и Юля была готова поклясться, что и у того голос немного сел.

Демьян смотрел на неё поверх темноволосой головы Сережи, к которой прижался губами.

Смотрел на расстоянии, но она видела в его глазах точно такие же отголоски бушующих эмоций.

— У меня назрел вопрос: как?

Демьян прислонился к дверному косяку и наблюдал, как Василий Петрович высыпает нарезанные яблоки в большой глубокий таз.

— Я ожидал, что ты его задашь раньше, – усмехнулся Балаев-старший, не скрывая легкой иронии.

И превосходства, кстати, тоже.

Балаев сразу «зашел» Тарисову. Крепкий старик, вызывающий безоговорочное уважение. Далеко за семьдесят, а стержень по-прежнему чувствовался. Несгибаемый. Для таких, как Балаев, моральные принципы были и всегда будут на первом месте.

— Хотел и раньше. Передумал. Решил, что успеется.

— И своих ищеек не натравил?

— А зачем? Мне дали главную информацию, откуда шло послание, – Демьян слегка пожал плечами.

Его ждали на конференцию. От пресс-секретаря поступило четыре звонка. На последнем он сказал, чтобы его снимали. Не полетит он.