Книга Та, что подарила сына, страница 3 – Марина Кистяева

Демьян так же нарочито медленно приподнял брови.

— Даже так…

— Мелочиться не буду.

— Что там? – он кивнул на конверт, замечая, как мышцы плеч начинают деревенеть.

Неприятное ощущение, ещё ни разу не подводившее его.

Степан скривил губы и тяжело вздохнул.

— Скорее всего, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Тут, – он постучал по конверту указательным пальцем, – информация непроверенная. Пришла сегодня на почту. Именно в таком виде. На твоё имя. Ты доверяешь своей интуиции, я – своей. А ещё, как ты помнишь, я чертов фаталист. Мне не должна была попасть в руки эта документация. Но попала. Так что… Если что, я готов.

Демьян протянул руку, взял конверт.

Спокойно открыл его.

Прежде чем корреспонденция попала к его секретарю, а тем более, к безопаснику, её проверяли на разного рода химикаты. Обычная рабочая процедура. На Демьяна покушались и много раз.

Председатель самого влиятельного банка России привык жить по определенным условия. Иначе уже никак.

Его всё устраивало.

В конверте находились фотографии. Разного размера. Несколько фоток А4, а в большинстве своем десять на пятнадцать. Были и средние. Всего девять штук.

Девять кадров, заставивших мир Демьяна разделиться на «до» и «после».

На каждой фотографии был запечатлен ребенок.

Везде один.

Фотограф очень грамотно выцепил нужные моменты.

Вот ребенок совсем кроха, лежит голенький на пеленальном столе. Вот смеется. А тут его в одних трусиках поднимают над головой.

Руки женские… с красивым розовым маникюром, стриженным под корень. Чтобы не оцарапать, не задеть малыша.

Следующие фотографии показали ребенка более взрослым. Карапуз подрос и шёл босиком по траве. Его снова держала женская рука.

Демьян положил фотографии на стол и потянулся за бутылкой. Раздался неприятный, режущий слух звон стекла – бутылка стукнулась об край стакана, когда Демьян хотел налить себе ещё выпить.

— Дай мне, – Степан протянул руку, намереваясь взять у него виски.

— Я сам! – рявкнул Тарисов.

Не привык он, чтобы у него дрожали руки.

Не привык…

Демьян налил почти полный стакан и залпом его осушил.

Закусывать не стал.

Поднёс кулак ко рту и жадно втянул воздух.

Всё равно задыхается.

В грудь словно кол вбили.

Он, который спокойно общался с самыми влиятельными людьми не только родной страны, но и мира, равнодушно выслушивал претензии и оскорбления, точно знал, что хочет от жизни, и получал всё, что хотел, щедро рассчитываясь не только деньгами, сейчас настолько был выбит из привычной колеи, что в голове не осталось ни единой мысли.

Демьян смотрел на Степана.

Потом на фото.

Снова на безопасника.

— Конверт сегодня пришёл?

— Датирован вчерашней датой.

— Вижу, без обратного адреса.

— Там записка есть.

Тарисов её потом посмотрит.

Он разложил фото таким образом, чтобы видеть каждое. Бутылка мешала, и он смахнул её со стола.

К черту…

Ни он, ни Степан даже не взглянули в ту сторону, куда она упала, и где жидкость пролилась. И не такое убирали работники клуба.

Демьян расправил фотографии, снова заметив, как дрогнули у него пальцы. Он жадно всматривался в них, ища…

Что?

Хороший вопрос, на который пока и не требовалось ответа.

На фотографиях был запечатлен мальчик. Красивый большеглазый карапуз. На семи фотках – довольно улыбающийся.

Счастливый. Что-то даже, наверное, говорящий весело и беззаботно. А вот на этой он сидел в памперсе и тянулся за мягкой, в углах уже покоцанной книжкой. Пальчики и на ручках, и на ножках забавно растопырил.