Книга Свидетель, страница 35 – Марина Кистяева

Она вцепилась пальцами в кожаную обивку кара и молчала.

— Тая… Тая… Девочка моя… Ну, что ты… Что… Испугалась, маленькая, да? Прости меня, военного чурбана. Забылся. Маленькая, ну, что ты сжимаешься, что… Перестань, прошу…

А Тая сидела, подставляла своё лицо под поцелуи и думала о том, что все военные одинаково деспотичны и жестоки…

Вынырнув из прошлого, Тая аккуратно поставила пустой стакан на стол. После чего положила руки на его поверхность.

— Да. Чему ты удивляешься? Ты же понимаешь, что мы с тобой заперты тут. И будем вынуждены сосуществовать бок о бок некоторое время.

— Как ты скажешь, так и будем. Мне нечего тебе предложить, Дарен.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки.

— Ты уверена?

Она медленно кивнула.

— А что у меня есть? Тело… Так ты на него и так уже заявил права. Остальное… Ни денег, ни положения, ни дома.

— Есть информация.

— Какая?

Она догадывалась, о чем может пойти речь.

— Я хочу знать, что произошло три года назад. Твою версию.

Тая оказалась права.

— Сейчас рассказывать?

— А чего тянуть.

Взгляд — жесткий.

Нет — жестокий.

Тот самый, который Тая ненавидела в мужчинах.

И который постоянно видела, ощущала на себе.

Конечно же, как же иначе, мужчины — хозяева жизни. Всё всегда решают они. Тая иногда не понимала, как так получилось, что женщины где-то на задворках цивилизации уступили своё право быть им равными? Нет, видимость равноправия сохранялась, женщины занимались политикой, служили, вели бизнес. Пока им это позволялось.

Мама как-то говорила, что это связано с безопасностью. Вражеские миры не дремлют. При чем тут равноправие женщин — Тая не понимала.

— Хорошо. С чего начинать?

— С самого начала. С того момента, как к тебе… кто подошёл? Аарон? Или кто-то из его отпрысков? Или все вместе?

— А можно… мне кофе?

— Нет.

Снова давит.

Как и прошлой ночью.

Вводит в зону дискомфорта.

Тая закусила нижнюю губу.

Хорошо, Кистан-Дарен, раз ты желаешь всё знать…

Она расскажет всё.

— Началось не с того момента, как ко мне подошёл Аэрд, — она знала, что её голос звучит безэмоционально. Когда долго живешь с болью, со страхом, с раскаянием, они выжигают в тебе многие эмоции, что доступны с раннего детства, которые ты не замечаешь и которыми разбрасываешься, наивно полагая, что они будут в тебе жить всегда. — Годом раньше. С криков моей мамы. Они разбудили меня среди ночи. Я выскочила в коридор, хотя и предпочитала не ходить по ночам, когда приезжали в дом Аарона Аэрд и Акран. Эти двое, как ты верно подметил, проявляли ко мне порой нездоровый интерес. В ту ночь я не могла не выйти. Мама очень сильно кричала. Я не могла понять причин её криков. Чуть позже я узнаю, что из-за грозы, разразившейся накануне, пострадала системы безопасности и звукоизоляции, их не успели починить. Поэтому я и услышала… Плюс, так же вышел из строя медблок. Это я к тому, что я в любом случае бы поняла, что случилось. Я побежала на крики мамы, они доносились из их с Аароном супружеской спальни. Не думая о последствиях и наказании, я распахнула дверь. И увидела маму… её подвесили к потолку. Руки зафиксировали наручниками. Аэрд расхаживал по комнате с окровавленным хлыстом, Акран насиловал маму. Аарон сидел и наблюдал за тем, как развлекаются его сыновья.

Ни один мускул не дрогнул на лице Дарена, и Тая продолжила всё тем же бесцветным голосом: