Книга Его личная звезда. Дилогия, страница 22 – Марина Кистяева

На Ароме женщины были неприкосновенны. Они были под защитой семьи. Сначала братьев и отца, потом мужа. И все соблюдали Закон. Женская чистота - священна.

Ирида не была чиста в понимании нависшего над ней, точно глыба, мужчины.

И всё же... Всё же она сжала руки в кулаки и негромко, преодолевая внутреннее сопротивление, замешенное на отчаянии, сказала:

— Извините, но вы нарушаете Закон Арома.

Своими словами она стремилась поставить латунца на место, напомнить ему, что Закон Арома распространяется на всех, даже на гостей планеты. Он нерушим.

Но реакция латунца повергла её в ещё больший шок.

Тот снова втянул воздух вокруг Ириды и прорычал:

— Ты несколько часов назад трахалась... И на тебе нет метки, девочка...

От того, как он произнес "девочка", Ирида пошатнулась. Ей было уже плевать, что о ней подумают, как она выглядит.

Лишь бы спастись.

Лишь бы убежать.

Лишь бы вырваться из замкнутого пространства за стойкой...

Где-то на задворках разума угасла мысль: "Не убежать. Догонит".

Именно он. Вот этот, что разговаривал с ней, а остальные два молча стояли рядом. Они смотрели на Ириду с некой заинтересованностью. Так рассматривают новые вещи в магазине. Вроде бы нормальный экземпляр, но спешить с покупкой не стоит. Вдруг найдется что-то получше?

Их же вожак уже решил - будет брать.

Ирида сделала не шаг - полшага назад и уперлась спиной в панель управления блоками. Случайно нажала на какие-то кнопки, вызвав тихий писк аппаратуры. Но никто на посторонние звуки не обратил не малейшего внимания.

— Вы... вы не имеете права... - Ирида облизнула губы, мгновенно пожалев о столь невинном при других обстоятельствах жесте. Верхняя губа латунца дернулась, затрепетала, точно мужчина уже находился в возбужденном состоянии и каждое её движение оценивал, как призыв. Пришлось поторопиться с продолжением: - Мне нет двадцати, и у меня есть парень...

Эти слова даже ей показались жалкими и нелепыми, что уж говорить про троих взрослых мужчин.

Послышался ироничный смех. Смеялся рыжий и второй, до этого молчавший, латунец.

Тот же, что возглавлял их, вызывающе приподнял брови.

— Неужели? Парень, говоришь...

И многозначительная пауза, от которой сердце пустилось в сумасшедшую пляску.

Говорили, что у латунцев сверхобоняние и сверхслух. Что они видят и чувствуют то, что недоступно другим расам. Да многое, что про них говорили... Если сейчас Ирида начнет мысленно вспоминать все "достоинства" латунцев - то окончательно расклеится или упадет в обморок. А там - делай с ней и её телом, что хочешь.

И где, черт возьми, дежурные? Где???

— Да. И я повторяю - мне нет двадцати...

— А когда будет?

Вопрос, на который она не имела права не ответить.

— Через месяц, - сжимая кулаки и находясь на грани нервного срыва, сказала Ирида. Ещё минуту и всё, она не выдержит, расплачется. Слезы уже щипали глаза, а в горле першило.

— Месяц, говоришь, - растягивая слова, глухо отозвался латунец, сводя темные брови на переносице.

— Да.

— А если я проверю?

— Проверяйте.

Голова закружилась, а перед глазами замелькали черные мушки.

— И если ты мне соврала, девочка, то я лично приду за тобой.

Ответить Ирида ничего не успела. Да и что она могла сказать? Продолжить блеять, что он не имеет на неё никакого права? Что его угрозы и действия - прямое нарушение Закона? Даже Ирида понимала, что её слова для данного латунца всего лишь пустое сотрясание воздуха. Ему нужны были доказательства.