Книга Его личная звезда. Дилогия, страница 32 – Марина Кистяева

— На него не надо влиять, - улыбка дрогнула на лице Ириды, а сердце снова сжали тисками. - Стас, почему ты мне не веришь? Почему думаешь, что он обязательно меня обманет? Он поставит мне метку накануне дня рождения. Он мне так сказал.

В голове снова зазвенел колокольчик. Так ли он сказал? А если вспомнить поточнее? "Тебе скоро двадцать. У тебя будет День рождения и... Подожди немного, малыш?" Вот его слова, и среди них нет: "Я поставлю тебе метку. Обещаю".

Почему, Небеса помилуйте, она решила, что метка от него будет подарком на День рождения?

Стас нахмурился и чуть сильнее сжал руки Ириды.

— Ты влюбилась не в того парня, сестренка. В этом есть и моя вина. Не хрен было отпускать тебя в клубы одну. Надо было стеречь, как зеницу ока.

— Но тогда у меня всё равно не появилось бы метки к двадцати годам, - она пыталась шутить.

А колокольчик всё звенел и звенел у неё в голове.

— Алекс подобрал бы тебе надежного парня.

— Стас, ты знаешь, я против брака по расчету. Всю жизнь жить с человеком, которого не любишь - это не для меня. Я так не смогу, - Ирида говорила жалостливо, чувствуя себя последней дурой.

Где она допустила слабину? Когда...

Не она первая - не она последняя. Слабое утешение.

— А стать добычей латунцев сможешь?

Слова Стаса были жестоки. Наверное, не стоило ему говорить их сейчас, этим утром.

Ирида задрожала всем телом и по щекам хлынули слёзы. Принято считать, что слезы - просто вода. Но что скрывается за этими прозрачными капельками? Долго сдерживаемое, накатываемое волнами отчаяние? Горечь от понимания собственной глупости? Захлопнувшаяся дверь клетки? Что?..

У каждого свой ответ.

Слезы действуют на мужчин неоднозначно, и Стас не был исключением. Поморщившись, он порывисто поднялся, подошёл к сестре и обнял её со спины, окутав теплом собственного тела.

— Не плачь, прошу тебя... Мы что-нибудь придумаем...

— Что, Стас?

— Если надо - я выйду против латунца.

Ирида медленно покачала головой.

— Нет, Стас, я не позволю...

— Ирида.

— Любой из латунцев намного сильнее самого сильного аромца. Известный факт.

— Я не отдам тебя им...

— Стас! Не надо... - она сглотнула и положила свои руки поверх рук брата. Чуть сжала их, давая понять, что она оценила его поступок. - Я не позволю тебе умереть из-за моей... придури. Если Кир... Если Кир мне не поставит метку, значит, так тому и быть... Буду сама расплачиваться за свои ошибки. Но он поставит, Стас, я уверена! Поставит, понимаешь меня? Ты мне веришь?!

Стас с шумом вытолкнул воздух из груди.

— Верю.

Что еще он мог сказать Ириде?

Хотя нет, кое-что мог.

— Слушай, Ирида, - начал он и остановился, давая возможность сестре подключиться к диалогу.

Та замерла в ожидании того, что скажет брат.

— Что? - голос её прозвучал совсем тихо.

— Я почему-то не сомневаюсь, что Богдан сможет что-то придумать. Он вырос на Латунии и...

— Стас, ты сейчас издеваешься, да? - сквозь всхлипы спросила она его. - Издеваешься? Какой Богдан? Ты о чем говоришь? Ты же знаешь... Я... Я неадекватно его воспринимаю. Вот хоть что ты со мной делай. Это... Это идет вот отсюда, - она переместила одну руку на область сердца. - И я ничего, абсолютно ничего не могу с этим поделать. Для меня что латунец Загар, что Богдан Славинский - нет никакой разницы. Никакой! Это синонимы. Понимаешь?