Книга Купленная ночь, страница 123 – Марина Кистяева

— Уитни.

Не окрик.

Стон.

Не веря своим ушам, замерла, чувствуя, как слабеют ноги, не то от облегчения, не то от радости. Сердце сладостно заныло от знакомого голоса. И от страха. Что от волнения, от перенапряжения у неё возникли галлюцинации, и она принимает желаемое за действительное.

Оборачиваться она не спешила.

— Уитни!

Вот теперь был окрик, в котором одновременно соединились ноты властные и взволнованные. Словно окрикнувший её, вполне мог испугаться, что она не остановится, не оглянется, а сделает то, что и намеревалась — убежит.

Рыдания, сдерживаемые в последний час, подобрались к горлу. Сдержанно всхлипнула, но когда почувствовала, как до боли знакомые — родные! — руки опускаются ей на плечи, вовсе разрыдалась.

— Тихо, девочка, тихо… Всё позади. Всё…

Её притянули к груди, и Уитни, не справившись с наплывом эмоций, где перемешались все возможные оттенки облегчения и радости, всхлипнула. Она не удержалась и резко развернулась, чтобы уткнуться носом в теплую мужскую грудь. Вздохнуть терпкий запах, впитать его в себя.

Крепкие руки надежно прижимали, укутав своим теплом. Отгородив от враждебного чужого незнакомого мира.

— Киан… Киан… — Уитни, в очередной раз всхлипнув, что-то хотела сказать, но застрявший в горле ком, не позволял. Девушка дрожала всем телом, до конца не осознавая, как благополучно все закончилось. И быстро.

О том, что её ждало в ночном Сигуле, даже думать не хотелось. И не стоило.

— Я здесь. Рядом.

— Ты нашел меня…

— Нашёл.

— Но как?.. И почему ты… голый? — всё-таки воспитание давало о себе знать. Стоять на улице с обнаженным мужчиной — та ещё картина.

— Потому что, когда перекидываешься из змея в человека, как-то забываешь приготовить заранее одежду, — фыркнул мужчина и закрыл глаза.

Его обуревала доселе неизведанная нежность. Прижимать Уитни к себе, знать, что с ней всё хорошо — счастье, которое невозможно описать словами.

Даже кетцалькоатль замер, перестав бесноваться и обжигать его пламенем изнутри.

Уитни, улыбаясь сквозь слезы, негромко заметила:

— На мне тоже чужая одежда. Хорошая мы пара, да?

Про чужую одежду говорить не стоило. Это Уитни поняла сразу, как только почувствовала, как деревенеет тело Киана, и увидела, как гневно сжимаются его губы.

— Где-то рядом находится цветочный дом Зародски?

— Да, — Уитни невольно повернула голову в его сторону. — Но ты ведь туда не пойдешь, правда? Он же мальчишка…

Киан прикрыл глаза и усилием воли не сжал руки сильнее — в противном случае мог поранить Уитни, раздробить ей кости.

Мальчишка! Отодрать бы этому мальчишке уши, чтобы неповадно было лихачить сверх меры!

Киан стиснул зубы. Как ни прискорбно было осознавать, но он понимал Сержа. Ему сейчас непросто. Горит в огне жажды — как женской плоти, так и крови.

Иван, как-то выпив лишнее, рассказывал, как происходит взросление в семье Зародски. Тяжело происходит. С ломкой характера. Да и тела тоже. Кто выдерживает — становится полноправными членами клана, почёт и богатства со всеми вытекающими привилегиями прилагаются. Кто сдается… Тех жизнь выбрасывает за борт. Или вовсе давит. Вампиры, пьющие кровь из человека, долго не живут даже на Сигале, каким бы влиянием ты не обладал. Одно дело — вампир-подросток, что, по сути, становится ведомым и зависимым от наложниц цветочного дома. И другое — взрослый монстр, постоянно ищущий новых жертв. Не источник питания, а именно жертв.