Книга Опалённая жизнь, страница 13 – Мари Милас

Кто запрещает? Я.

Я запрещаю, потому что сейчас мне придется вернуться и посмотреть на его

поступки с совершенно другой стороны.

Так значит, он не просто так при первой встрече заставил ее облизать его

ботинки? Я знала, просто знала, что в этом скрыт какой-то смысл. Ведь после этого он назвал

ее хорошей девочкой. Теперь он видит ее слезы, слизывает их с щеки и говорит, что заставит

ее обидчика копать себе могилу.

Мои щеки горят, а из горла рвется писк, который я сдерживаю с божьей помощью, не

иначе. От чрезмерного напряжения между мной, героями и моей бедной губой, которую я сгрызла

к чертовой матери от волнения, книга выпадает из рук, приземляясь прямо мне на лицо.

— Ауч, — бормочу я, потирая нос, погребенный под обложкой.

Если скосить глаза, то мне все еще видна его последняя реплика: «Я

сожгу ради тебя мир и буду пировать на костях человечества».

Нет, нет, дорогой, только что ты сжег меня.

Я убираю книгу и пытаюсь остудить холодной ладонью лицо, пылающее так сильно,

словно это меня, а не главную героиню, оттрахали в какой-то богом забытой часовне.

Я бы не отказалась, если вы меня спросите.

Лео кряхтит, а потом резко переворачивается на живот и вскидывает голову. На его

лице появляется улыбка, как только он смотрит на меня. Что дети имеют против сна и почему

они так рады пробуждению? Загадка Бермудского треугольника.

— Ну привет, букашка, — бормочу я, перетягивая его к себе на живот. — Идешь на

рекорд. Целых сорок пять минут без пробуждения.

Лео утыкается носом мне в грудь и начинает искать доступ к соску, как какой-то

крот. Я помогаю ему, освобождая грудь и усаживая нас так, чтобы он оседлал меня и обхватил

ручками свой святой источник еды.

Громкое ритмичное причмокивание заполняет тишину комнаты.

— Не спеши, — шепчу я, поглаживая его кучерявую шевелюру.

Где раздобыть бальзам, который сделает мои волосы такими же мягкими?

И я вообще молчу про его ресницы длиной в милю. А эти ярко-голубые глаза? Им бы

позавидовал даже Деймон Сальваторе. А все мы знаем, что у него самые красивые голубые глаза

среди всех мужчин, и масса других достоинств.

Вернемся к моему сыну.

По моемучестному и скромному мнению, он самый красивый

ребенок, который когда-либо рождался на Земле. На других планетах не проверяла. Говорят, там

нет жизни, но мы действительно будем верить тем, кто своими ногами стоял только на Луне?

Лео заканчивает трапезу, я целую его в лоб и похлопываю по спинке до тех пор,

пока не выйдет воздух, которого он наглотался, как одичалый, когда думал, что его мать с

минуты на минуту навечно прекратит грудное вскармливание.

Если честно, это действительно пора сделать.

Только вот я пока что морально не готова к тому, чтобы сын возненавидел меня и

устроил истерику, которую услышала бы вся Монтана.

Говорят, что если дистанцироваться от ребенка во время завершения кормления, то

все происходит легче и безболезненнее, но куда мне дистанцироваться? В другой угол комнаты,

пока он будет орать, а мое сердце — обливаться кровью?

Совесть не позволит мне отдать Лео родителям, а самой попивать мартини (Боже,

как я хочу мартини!) на веранде.

Я была бы дурой, если бы каждый раз отказывалась от помощи, потому что в моей

ситуации без этого не обойтись. Но у меня есть грани, которые я отказываюсь переступать,