Книга Опалённая жизнь, страница 133 – Мари Милас

справиться. С чем я не могу справиться, так это с тем, что мой любимый мужчина смотрит на

этот чертов дым в небе испуганными глазами и все равно собирается нырнуть в него. Я боюсь за

тебя. И мне не стыдно это сказать. — Она задыхается к концу своей речи, яростно вытирая со

щеки слезу и встряхивая пальцы, будто ей ненавистны эмоции, взявшие над ней верх.

Из всех ее слов мой глупый мозг цепляется лишь за одну фразу: «испуганные

глаза». И как часто при мысли о работе, ради которой я буквально готов пожертвовать жизнью,

у меня испуганные глаза?

Лола шагает ко мне и, пока я нахожусь в плену собственных мыслей, кладет ладонь

на мою щеку. Обычно это прикосновение так сильно заземляет, что все тревоги уходят разом.

Прямо сейчас? Я чувствую себя так, будто мои легкие сжали в кулак.

Почему именно она? Почему именно она стала тем человеком, который засомневался

во мне? И почему это ощущается так хреново, даже если я сам прекрасно осознавал то, что она

сказала?

Глаза Лолы не отрываются от моих. Лео тянется и цепляется за мою шею, напоминая

мне: если сейчас я не сяду в чертову машину, то предам все, во что верил годами.

— Дело не в том, что я не верю в тебя, — тише продолжает она, словно заглядывая

в мою голову и видя все мысли. — Я знаю, на что ты способен. Знаю, что ты сильнее и смелее

большинства людей, которых я когда-либо встречала. — Она делает шаг ближе, и ее дрожащие

пальцы, опускаются мне на грудь, сжимая ткань футболки. — Мне страшно не потому, что ты не

справишься, а потому что ты будешь идти до конца, даже если цена окажется слишком высокой.

Я глубоко вздыхаю, всматриваясь в каждую черту ее лица. Мои губы за последние

месяцы изучили каждую солнечную веснушку. Сейчас хочется снова прикоснуться к каждой из них,

чтобы просто успокоить бурю эмоций внутри себя.

Улица начинает заполняться людьми, которые почувствовали запах гари, начинающий

накрывать город, как токсичный газ. Все поворачиваются на север, жужжа, как рой пчел. Потом,

как по сигналу, соседи смотрят на меня.

— Не заставляй меня делать этот выбор, Шарлотта, — качаю головой я, мягко убирая

руки Лео и целуя его в макушку. — Потому что если ты действительно поставишь на одну чашу

весов себя и Лео, а на другую… да что угодно, на самом деле — я выберу вас. А если сегодня я

выберу вас, то предам себя. Поэтому не заставляй меня этого делать.

Лола дрожит, хотя на улице стоит липкая жара.

— Я бы никогда не поставила перед тобой этот выбор, — ее рука покидает мою

грудь. — Но пообещай мне, что вернешься. Скажи мне, что мое ужасное предчувствие — просто

помутнение.

Я тяжело сглатываю, удерживая взгляд Лолы. Наверное, нужно успокоить ее и

сказать: «Я вернусь через пару часов». Но я не знаю этого. И я никогда ей не врал.

— Я сделаю все возможное, чтобы вернуться.

Лола до крови прикусывает губу, чтобы не расплакаться еще сильнее. Когда я хочу

ее поцеловать, ладонь упирается мне в плечо.

— Не целуй меня, ладно? — надломлено шепчет она. — Если ты сейчас поцелуешь

меня, я начну думать, что ты прощаешься. А я не переживу этого, зная, что даже не сказала,

что люблю тебя.

— Только что сказала, — пальцы нежно скользят по ее щеке, убирая прядь волос.

— Значит, проспойлерила, — мягко пожимает плечами она, пытаясь улыбнуться сквозь