Книга Опалённая жизнь, страница 58 – Мари Милас

будто это не просто молоко, а эликсир сил, который поможет дожить до утра.

Иногда мне кажется, что материнство — это постоянный подсчет. Сколько часов я

спала. Сколько раз Лео ел. Сколько раз плакал. Сколько подгузников нужно взять с собой.

Сколько дней я не мыла голову. Сколько раз за день я подумала, что больше не могу, но все

равно смогла.

Я смотрю на часы. Два пятнадцать.

Если повезет, у меня есть два часа сорок пять минут сна. Если не повезет — час.

Или тридцать минут.

Мое тело болит. Спина ноет. Грудь тяжелая, хотя мы только что поели. Голова

гудит.

Я не помню, когда в последний раз ела сидя и горячее. Обычно завтрак попадает в

мой рот к обеду. А обед — к вечеру. Ужинала ли я вообще сегодня? Или, получается, уже вчера?

Я не убираю со стола. С этой проблемой будет справляться утренняя я. Утренняя я

всегда немного смелее и оптимистичнее. Она верит в душ, в горячий некофе и в то, что Лео

улыбнется, и это снимет рукой все тревоги.

Я прохожу мимо выхода на веранду и на секунду задерживаюсь. Глупо ли надеяться,

что Гарри стоит там, как ночной стражник? Глупо ли хотеть выйти к нему, потому что только он

способен сделать такую тяжелую ночь, как эта, чуть легче?

Последние недели мы повторяли наши совместные ночные чтения три раза. Три раза я

выходила ночью на веранду, а Гарри молча навещал двор. Мы просто читали, изредка

перебрасываясь сообщениями. Ни прикосновений. Ни разговоров до утра. Просто тишина ночи и

безмолвная поддержка, которую я ощущала каждой ноющей мышцей.

Я возвращаюсь в спальню так же тихо, как уходила. Заглянув в кроватку,

убеждаюсь, что Лео спит. Его грудь и животик поднимаются и опускаются ровно, ресницы дрожат,

будто ему снится что-то важное. Может, я. Может, Джулия, которая укусила его за палец.

Я ложусь на край кровати, стараясь не дышать слишком громко и лишний раз не

шевелиться. Кожа покрывается мурашками из-за завывающего ветра за окном, но одеяло отброшено

на другой конец кровати, и тянуться за ним слишком рискованно. Я пытаюсь подцепить его

пальцами ноги, но вдруг Лео переворачивается, и мне приходится замереть в неестественной

позе.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Он не двигается и продолжает спать, но я больше не собираюсь шевелить даже

носом. Выбирая между холодом и бодрствующим ребенком, любая здравомыслящая мать выберет

холод.

Но, возможно, когда у ребенка два родителя, то на другой половине кровати лежит

кто-то, кто готов протянуть тебе одеяло, а ногой покачать кровать.

Моя проблема не в том, что я не справляюсь. Справляюсь. Но иногда мне просто

хочется хотя бы на секунду почувствовать плечо, руку или чей-то лишний глаз, который может

взять все под контроль.

Я просто хочу сходить в туалет с закрытой дверью.

Может показаться, что мне ненавистно материнство. Нет, это самое ложное

суждение. Я не ненавижу материнство, я ненавижуодиночество внутри

него.

Когда меня накрывают эти мысли, я сразу же чувствую вину, потому что не имею

права жаловаться, когда на расстоянии руки лежит маленький человек, который делает мою жизнь

лучше, несмотря на все трудности.

Я ни разу не пожалела о своем выборе, но… я устала. Устала от усталости. Устала

от своих слез в тишине. Устала от одиночества. Устала от вечной тревоги, которая лежит