Книга Опалённая жизнь, страница 73 – Мари Милас

стекло, куда стремится пламя. Огонь уже прошелся по нескольким метрам земли и теперь лижет

сухие ветки кустов перед высокими деревьями, с которых начинается холмистая местность. Трава

горит быстро, ведь сухая весна в Монтане превращает землю в порох. Ветер подхватывает искры

и бросает их дальше.

— Что-то не так, — говорю я. — Дым слишком густой и черный, природа так не

горит.

— Уже заметил, — отвечает Томас.

Машина резко тормозит у обочины. Двери распахиваются, и нас сразу встречает

густой, сухой и горячий воздух. Огонь в лесу звучит иначе: он не трещит стенами и мебелью, а

шуршит, как будто огромный зверь ползет по земле, жуя все на своем пути.

Я выпрыгиваю из машины, и ботинки сразу проваливаются в рыхлую землю. Тепло от

пламени чувствуется уже здесь, в нескольких десятках метров. Натянув краги и маску, я

прослеживаю взглядом влажную маслянистую дорожку, ведущую туда, где с каждой секундой пламя

продвигается все ближе к лесополосе.

Бензин? Машинное масло? На это хорошо указывает цвет, но горит что-то еще.

Я зажимаю рацию и спрашиваю:

— Томас, разве не здесь живет Эрик из автомастерской?

— Да, его дом за поворотом.

— Я думаю, горит мусор, который он сюда сбрасывал, — заключаю я, шагая к огню.

Плюс работы в таком городе, как у нас, заключается в том, что легко удается

понять, что или кто мог стать причиной пожара. Когда я заезжал к Эрику, чтобы выяснить,

получил ли он послание от Лолы в виде ее задницы, то как раз видел, как он выезжал отсюда на

своем грузовике с пустым кузовом.

— Линию сюда! — кричу я.

Чарли подает шланг, и я ловлю его на ходу. Руки сразу вспоминают все быстрее,

чем голова успевает проанализировать каждое движение. Я заметил, что на открытой местности

мне удается работать лучше.

В том пожаре, где я пострадал, мы с Томасом оказались в замкнутом пространстве.

После этого любая преграда вызывает у меня дежавю.

Я пробираюсь ближе и вдруг слышу среди дыхания огня еле различимый свист,

похожий на звук фейерверка, который вот-вот должен…

— Ложись! — кричу я в рацию, когда в гуще огня взрывается резина.

Ошметки шин взлетают в воздух, а затем приземляются на нас в виде черного града.

Я быстро поднимаюсь на ноги и оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что

никто из ребят не подобрался слишком близко к взрыву.

— Все стоим на месте, ближе подходить небезопасно. Я подаю давление, будьте

готовы, — командует Томас.

Шланг дергается в руках, когда давление поступает в линию. Через мгновение

вырывается столб воды и ударяет по пламени. Шипение заполняет воздух, а черный дым начинает

перемешиваться с белым.

Нам быстро удается приструнить пожар, чтобы языки пламени не росли. Они сейчас

чуть выше талии, и это снижает риск того, что ветер перебросит жар на деревья.

Я начинаю видеть баклажки с маслом и пару шин, рядом с ними валяется еще

какой-то обгорелый мусор из автомастерской. Шаг за шагом мы продвигаемся дальше по мере

того, как площадь огня уменьшается под натиском воды, поступающей со всех сторон.

При неожиданном порыве ветра искры летят в мою сторону и вспыхивают под ногами,

когда касаются травы, все еще сохранившей следы бензина. Эта дрянь может гореть бесконечно.

Жар обжигает, но не настолько, чтобы почувствовать боль. Однако в этот момент я