Книга Финишная черта, страница 101 – Мари Милас

— Полагаю, это список претенденток.

Натали прочищает горло.

— Стесняюсь спросить, на что? На продажу органов?

Я фыркаю от смеха.

— Нет. Это список претенденток, которые могут стать его женой.

Он выбирал себе жену, а я обнимала его всю ночь. Как мило.

Натали открывает рот и… не закрывает

— Ага, – говорю я в ответ на ее реакцию. Мои пальцы натягивают пряди волос чуть сильнее, чем прежде. – Это сложно. Хотя нет. На самом деле все просто.

Я решаю, что мне надоело ходить вокруг да около, и рассказываю Нат все как есть:

— Мне было восемнадцать. Нет, не так… Мне было примерно семь или, может быть, больше – точно не помню. Кажется, я влюбилась в него в тот момент, когда он впервые появился перед моими глазами. Лиам был лучшим другом моей сестры с того самого дня, как их поставили в пару на балете. А я стала той дурочкой, которая влюбилась в того, кого нельзя было любить.

Я горько усмехаюсь, проводя пальцами по косе.

— В детстве мне казалось, что это запрещено, потому что я маленькая. Но с годами все изменилось. И вот мне стукнуло восемнадцать. Мы стали друзьями, и я ненавидела этот ярлык всей душой. Потому что… Да потому что мы не были просто друзьями. То, что было между нами, было чем-то большим. Я не знаю, как это назвать. Мы просто были Лиророй.

Я тяжело вздыхаю, запрокидывая голову к потолку. Снова потолок. Он что, мое место силы?

— Знаешь, это было похоже на то, как если бы ты всю жизнь перемещался в инвалидной коляске, а потом вдруг смог встать на ноги. Сначала шаги неуверенные, колени трясутся, мышцы сводит, но с каждой неделей становится проще. Легче. Свободнее. Страх падения уходит на задний план. И вот, когда я уже почти достигла финишной черты… оказалось, что ее нет. Только пустота.

Я перевожу дыхание, потому что слова льются из меня, как водопад.

— Мне дали понять, что в его мире для меня нет места. Может, ему не подходила моя группа крови. Кто его знает? – Я прикусываю губу, чтобы не закричать. – С того момента я поняла: проще забыть его и жить дальше, чем пытаться любить того, кто не встретит тебя на финише. Вот такой вот замкнутый круг.

Я доплетаю косу и сажусь на диван рядом с Натали, которая, кажется, впервые в жизни потеряла дар речи. Она молчит пару минут, потом ее рука касается моего колена. Я еле заметно напрягаюсь, но тут же заставляю себя успокоиться. Моя ладонь накрывает ее пальцы, и лицо Нат светлеет.

— Обнимешь меня? – спрашиваю я.

Она чуть не подпрыгивает от радости и тут же сжимает меня в объятиях.

— Конечно обниму, – шепчет она. – Мы можем обниматься до утра. Хотя нет, это перебор. Гас начнет ревновать. Он слишком любит, когда я глажу ему спину перед сном.

Я хрипло смеюсь: она так крепко обнимает, что передавливает мне трахею. Мы остаемся так пару мгновений, а потом Нат слегка ослабляет хватку чемпиона дзюдо и спрашивает:

— Ты… ты все еще любишь его?

Я хочу сразу ответить, но она продолжает:

— Если скажешь «нет», у меня будет куча вопросов. Например, почему в Венгрии он был единственным, кого ты не хотела отпускать, когда тебе было так плохо? Когда мне так тяжело, мне нужен только Август. И знаешь почему?

— Почему? – хриплю я.

— Потому что я люблю его. Даже если он несет чушь двадцать четыре часа в сутки.

Я смеюсь, но веселье быстро угасает. У меня нет ответа на вопрос Натали, ведь кажется, что мои чувства к Лиаму, вряд ли можно назвать любовью. Это потребность. Вечная жажда. Зависимость. И такое ощущение, что мне не поможет ни один рехаб.