Книга Финишная черта, страница 146 – Мари Милас

Свобода… Всю жизнь я думал, что она для меня недостижима. Родиться в семье герцогов – это родиться с цепью на запястьях, пусть и золотой. С самого детства я знал, что мое будущее расписано наперед: наследовать титул, управлять поместьями, заботиться о сохранении династии. Все это звучит благородно, но на деле – это клетка. Даже когда я стремился быть лучшим, соответствовать ожиданиям, внутри всегда было жгучее желание сорваться, оставить все позади и просто быть собой.

И дело не в том, что я не люблю эту жизнь. Она дала мне многое: образование, комфорт, уважение, возможность помогать другим. Но вместе с этим пришла тяжесть ожиданий, от которых невозможно уклониться. Каждое решение, каждая ошибка – на весах, где мое личное счастье всегда оказывается легче ответственности перед семьей и наследием.

Я привык скрывать свои желания за безупречной маской и никогда не осмеливался поверить, что можно быть собой и при этом сохранить все, что мне дорого. Но, может, все иначе? Может, свобода – это не разрушение, а баланс? Не отказ от обязанностей, а возможность жить так, чтобы долг не подавлял твою сущность.

С Авророй я начинаю верить в это.

— Почему ты выбрал этот фильм? – Аврора, одетая лишь в одну мою рубашку, замирает между гостиной и столовой, не сводя глаз с телевизора.

Я наблюдал за ней последние полчаса, пока она с детским блеском в глазах перебирала ракушки, которые мы нашли на дне моря, когда в обед путешествовали на яхте. Это был невероятный момент. Настоящее зрелище. И дело даже не в красоте природы, а в ней – девушке, для которой косяк рыб или кораллы кажутся сокровищами.

Я наслаждался каждой ее улыбкой и вздохом. Затем любил ее на палубе всеми возможными способами, вбирая в себя каждый стон.

Это была не просто прогулка на яхте, а момент, когда я осознал, что эта девушка наполняет мой мир кислородом и заставляет меня дышать.

— Лиам? – Аврора окликает меня и дотрагивается до своих щек. – У меня что-то на лице? Щеки обгорели, да? Я так и знала, что ты плохо намазал меня солнцезащитным кремом.

Да, я плохо намазал. Потому что сразу поцеловал ее. И одним поцелуем не обошлось.

— Ты устал? – спрашивает она, садясь рядом со мной на диван.

Рубашка приподнимается, оголяя ее бедро и открывая вид на белое кружево, контрастирующее с загорелой кожей. Я подавляю стон. Рядом с ней я превращаюсь в парня, который впервые прочувствовал всю прелесть женского тела. Мой голод по отношению к Авроре неутолим.

— Не устал, просто задумался. – Я обнимаю ее за талию и опускаю ладонь к бедру. – Натали отобрала самые красивые трусики, не так ли?

Аврора коварно усмехается.

— Да. Это главное правило Натали.

Я слукавил, сказав, что у Авроры не будет ни одной вещи. Натали была со мной в сговоре и помогла собрать для нее небольшой чемодан. Если бы я знал, что там окажутся вещи, которые будут подвергать мое терпение пыткам, выбросил бы его в море.

Голая Аврора прекрасна.

Но Аврора в красивом нижнем белье – чертово произведение искусства.

— Так почему ты выбрал именно этот фильм?

Потому что я идиот, который не может спать из-за того, что ты боишься какого-то Обеликса.

— Имеешь что-то против «Астерикса и Обеликса»?

Я всматриваюсь в ее глаза, пытаясь найти хоть какой-то знак. Может, у меня паранойя? А может, Аврора просто не любит этого персонажа и все. Но тогда… Что тогда, Рассел?