Книга Финишная черта, страница 154 – Мари Милас

Я стучусь в одну из дверей, на которой указано его имя: Уильям Аарон Рассел III. Балетмейстер.

Гордость разрастается в груди, подобно огненному шару. Этот человек успешен во всем, за что бы ни брался. Я знаю, что это не первый спектакль, который он ставит, но думаю, что каждый из них для него особенный.

Я открываю дверь в небольшую, но аккуратную комнату. В ней никого нет. Надеюсь, когда Лиам войдет, он не будет против моего вторжения.

Пока я брожу по комнате, мои мысли сосредоточен на человеке, который готов сделать все, чтобы те, кто ему дорог, были счастливы.

Балетное искусство для Елизаветы, чтобы она гордилась внуком, которому дала беззаботное детство и юность.

Владения Расселов и бизнес для дедушки, чтобы он знал, что оставит свое наследие в надежных руках.

Благодарность считывается в каждом поступке Лиама.

И даже если я считаю всю эту аристократическую ерунду пережитком прошлого, я уважаю Елизавету и Аарона. Благодарна им за мужчину, которому отдано мое сердце.

Горячее дыхание касается моего затылка, и я лишь слегка пугаюсь, но сразу расслабляюсь, когда ощущаю его руки на своих бедрах. Я бы не спутала Лиама ни с кем другим, даже если бы была слепа.

— Как ты сюда попала, Королева? – шепчет он, скользя носом по моей шее.

— Через дверь? – усмехаюсь я, прикусив губу.

Лиам разворачивает меня, и я встречаюсь с ним взглядом. Он делает шаг вперед, прижимаясь ко мне. Моя спина соприкасается с холодной стеной.

— Мы переписывались утром. Ты говорила, что в Германии дождь.

— Кажется, я перепутала. В Лондоне тоже был дождь.

Мы смотрим друг на друга, и сердце бьется чуть быстрее. Затем мы сливаемся в поцелуе, который заставляет меня покрыться мурашками с головы до ног. Я хватаю Лиама за лацканы его шикарного смокинга и притягиваю ближе. Его рука тут же находит разрез на моем платье и скользит по бедру, как языки пламени.

— Боже, как я скучал, – он стонет, прижимаясь ко мне сильнее. Его возбужденный член упирается в низ моего живота, а язык стирает помаду с моих губ.

Мне, наверное, придется освежить макияж.

— Я сильнее.

Моя спина выгибается, когда пальцы Лиама обводят край моих трусиков.

— На тебе красивые трусики, Королева?

— Всегда.

Он усмехается и поглаживает нежный участок кожи, но так и не проникает под нижнее белье.

— Я обязательно проверю. – Он убирает руку из-под платья, обхватывает мое лицо и скользит большим пальцем по линии челюсти. – Позже.

— Лучше бы тебе это сделать, Рассел, – угрожающе произношу я, недовольная тем, что он завел меня до предела, а теперь стоит, как ни в чем не бывало.

Нахал!

Его глаза становятся темно-серыми, как и всегда бывает, когда он возбужден или переполнен эмоциями. Когда расслаблен и мечтателен, они отдают синевой.

— Так почему ты здесь, Аврора?

Я отвечаю, как и в тот день в Италии:

— Чтобы наблюдать за твоими победами.

Мы соприкасаемся лбами, тяжело дышим.

— Ты прилетела из другой страны, пришла сюда в этом платье, в красивых трусиках и говоришь такие слова. Хочешь моей смерти?

— Хочу всего тебя. – Я целую его в щеку в последний раз. – Подожди немного и выходи. Я буду с Аннабель и Леви.

Затем выхожу из комнаты.

Улыбка не сходит с моего лица, а тело ощущается почти невесомым, несмотря на высоченные каблуки. Пол кажется облаками, а у меня за спиной раскрываются крылья. Так ощущается любовь? Она дарит нам нечеловеческую, почти божественную силу?