Книга Финишная черта, страница 164 – Мари Милас

Я сажусь за спину Анны, опираясь на холодную плитку душевой, обнимаю ее хрупкое тело и прижимаю к себе. В этот момент наша кожа соприкасается впервые за столько лет. Мы обе сотрясаемся от дрожи.

— Ты не должна меня успокаивать. Я старшая, – шепчет она.

— За слезы отвечаешь ты. А я должна тебя успокаивать. Так было всегда.

— Я должна была защитить тебя.

— Ты и защищала. Так было всегда.

Если бы не Анна, папа задушил бы своими требованиями и меня. Если бы не она, в нашем доме ничего не изменилось бы. Если бы не Анна, я просто не смогла бы дышать.

— Почему ты мне ничего не рассказала?

— Ты была ребенком, который каждый день испытывал давление от человека, которого любил больше всего на свете.

— Я бы справилась. Я бы… – Ее голос дрожит, дыхание сбивается. – Ты бы просто не была одна.

— Я никогда не была одна. Ты всегда была рядом.

Анна всхлипывает, ее плечи снова начинают дрожать.

— Я должна была пойти с тобой в тот проклятый туалет… Я… – Она не может закончить, рыдания срывают ее голос.

— Ш-ш-ш, – я тихо качаю нас из стороны в сторону. – Ты ничего мне не должна. Просто люби меня, как прежде. Не вини себя. Тогда я буду самым счастливым человеком.

— Я люблю тебя больше всех на свете.

— А я тебя.

Я наклоняюсь и касаюсь губами ее щеки. Мы обе вздрагиваем, словно нас обдало свежим ветром в знойный день. Анна хватает ртом воздух, будто сейчас произошло чудо. Наверное, так и есть.

Мы грустно улыбаемся сквозь нашу печаль. Улыбаемся и без слов обещаем друг другу, что справимся.

Наши щеки соприкасаются.

— Щечка к щечке, Рора.

— Щечка к щечке, Анна.

Когда мы выходим из душа и ложимся на кровать, как две идеально подходящие детали, Анна включает на телевизоре «Моану». Мы смотрим ее, пока песни не начинают вызывать легкую тошноту – так же, как в детстве.

* * *

Аннабель оставила меня в спальне, как только я заснула. Или сделала вид, что заснула. Я слышала приглушенные разговоры, слышала горе в каждом слове своей семьи, слышала, как папа сказал, что уже позвонил в участок и доложил обо всем. Грегори арестовали, как только он въехал в Бристоль. Мне еще предстоит дать показания, и я понятия не имею, как это сделать.

Дверь распахивается с мягким скрипом, и я закрываю веки, жмурюсь так сильно, что перед глазами появляются звездочки. Даже не оглядываясь, я знаю, что это он. Знаю это по тому, как мое сердце сразу же начинает биться иначе, по аромату, который могу почувствовать за версту, хотя он никогда не выливает на себя галлон парфюма. Знаю по поступи его шагов – два длинных уверенных и один маленький, чтобы остановиться. Я просто знаю.

Я поворачиваюсь на другой бок и встречаю его разбитым взглядом. Мне хочется кричать от обиды, царапаться и драться, ведь он не смог оставить все в себе и поговорить со мной позже.

С другой стороны, ему и не следовало держать это внутри – сложно сохранить что-то, когда тебя разрывает на части.

Однако я все равно не могу принять все, что произошло.

— Это была моя тайна, ты не имел права, – мои потрескавшиеся губы болят, когда я говорю. – Я научилась с ней жить. Я…

— Ты не должна была учиться жить с этим.

— Это не тебе решать! – Я резко поднимаюсь и сажусь. Мои руки крепко сжимают покрывало.

— Ты была ребенком, Рора, – Лиам нервно проводит рукой по растрепанным волосам. – Как ты этого не понимаешь? Маленькие девочки не должны жить в чертовом кошмаре.