Книга Финишная черта, страница 21 – Мари Милас

Она нервно покусывает губу.

— Да, точно.

Она выглядит… разочарованной? Хотела ли она, чтобы я смотрел? Поддерживал ее? Верил? Не то чтобы я этого не делаю. Делаю. Каждый день. Издалека.

Просто я уверен, что ей это не требуется. Аврора никогда не нуждалась во мне. Ладно, возможно, это ложь, потому что было время, когда она снимала свою броню из вольфрама и бежала в мои раскрытые руки с улыбкой на лице. Но это все прошлом и спрятано ото всех в моих воспоминаниях.

— Итак.

— Итак.

— Хорошо.

— Хорошо, – откашливается она. Сухожилия на ее шее напрягаются, как если бы она не до конца выдохнула воздух. Я рад, что не одному мне приходится дышать в технике медитации. – Так что ты тут вообще делаешь?

Я вскидываю бровь.

— Моя семья в автомобильном бизнесе с позапрошлого века. Действительно ли стоит объяснять, почему я здесь?

— Просто удивительно, что династия Расселов пала до моейгоночной серии, разве вы не должны интересоваться такой элитой, как Формула-1? Ну знаешь, все эти голые покрышки, трассы Монако и все такое. – Она взмахивает рукой.

— В этом сезоне решили вдохнуть грязный воздух простых смертных.

Хотя команды GT трудно назвать простыми. В этих гонках крутятся миллиарды евро, и пробиться туда не так уж и просто.

Аврора сужает глаза.

— Смотри не задохнись.

— Только если вместе с тобой.

Я, видимо, не могу заткнуться.

— Учти, я не подам тебе кислородную маску.

— Предпочту искусственное дыхание рот в рот. – Я скольжу кончиком языка по нижней губе.

Еще чуть-чуть и Аврора вцепится мне в горло и вырвет трахею, но таким живым я не чувствовал себя слишком давно, чтобы замолчать.

— Милая беседа.

— Как и всегда.

Она смотрит себе под ноги, придумывая план побега.

Я не хочу с ней прощаться. Не хочу вести эти нелепые односложные диалоги. Я хочу посадить ее в свою машину и увезти на край земли.

Когда Аврора поднимает взгляд и приоткрывает свои губы цвета темной вишни, я уже хочу сказать ей, что мы можем уйти отсюда прямо сейчас, даже если это будет худшим решением этого столетия.

— Уильям. – Голос мамы отрезвляет меня так, как если бы на меня опрокинули ведро со льдом.

Возможно, я нуждался в трезвости, которой лишился мой рассудок, но в своей семье, вмешивающейся в наш диалог с Авророй, потребности точно не было.

Я делаю глубокий вдох и прикрываю глаза. Будь спокоен.

Мама появляется сбоку от нас, и только в этот момент мы с Ророй понимаем, что стоим слишком близко друг к другу. Скорость, с которой я делаю шаг назад, могла бы превзойти падение метеорита.

Мама смотрит на Аврору, изящно поправляя идеальный пучок, в который собраны ее светлые волосы. Она прожигает взглядом девушку, которая не собирается признавать ее титул и склонять голову.

— Аврора. – В конце концов, мама первая нарушает молчание.

Аврора, гордая собой, расплывается в фальшивой улыбке и приветствует ее:

— Лорен.

Могу поставить весь свой трастовый фонд, что у мамы начинается нервный тик от обращения, которое не свидетельствует о признании высшей знати.

— Изумительно выглядишь.

По канону Аврора должна сказать, что ее красота меркнет по сравнению с обликом моей матери, но она отвечает:

— Спасибо, это платье действительно хорошо на мне сидит.

Эта женщина –моя погибель и источник жизни одновременно.

— Новая коллекция Saint Laurent? – Мама прокручивает ножку бокала шампанского, окидывая Аврору взглядом, в котором столько неприязни, что ее хватило бы на истребление полка Наполеона. Ради всего святого, за годы в нашем обществе она должна была научиться быть менее очевидной в своем отвращении к людям. Обычным людям.