Книга Зажигая звезды, страница 115 – Мари Милас

По его щеке стекает первая слеза.

Мое тело вздрагивает, словно меня ударили.

– Я знаю это! Мне тоже больно от этого, но никто не хотел, чтобы все вышло именно так. – Я дышу так часто, будто бегу. – Пожалуйста, Леви. Послушай меня, в этом нет твоей вины. Знаю, что это сложно принять, особенно после того, что ты пережил в детстве. Но… – Я начинаю задыхаться, мне кажется, что легкие вот-вот разорвутся. – Но мы справимся. Я знаю, что мы справимся.

В глазах начинают скапливаться слезы от бессилия. От боли, поглощающей каждую клетку.

Леви подходит к тумбочке рядом с кроватью и достает из кармана наш блокнот. Молча посмотрев на него пару минут, кладет его обратно. В палате стоит тишина – слышно, как за пределами палаты медсестра печатает на клавиатуре. Как в капельнице капля за каплей стекает лекарство, распространяясь по моим венам.

– Леви, – нарушаю тишину я. – Ты сейчас совершаешь большую ошибку. Тебе просто нужно прийти в себя. Я люблю тебя и не откажусь от нас из-за того, что моя жизнь больше не будет прежней. В ней будешь ты и…

– Нет. – Он целует меня в щеку, смешивая наши слезы. – Я люблю тебя, но… Сейчас тебе кажется, что когда ты встанешь на ноги, то все будет как прежде. Нет. Если я останусь… мое лицо станет для тебя красной тряпкой.

– Ты не прав. Я не хочу тебя терять.

– Ты поймешь все, когда не сможешь встать на пуанты. Когда будешь смотреть на то, как через пару лет у наших ровесников появятся дети. Ты будешь винить меня, и я приму это. Прости меня. Я извиняюсь за то, что ухожу, но не за то, что сделал с тобой. Потому что всех извинений и сожалений мира будет мало. Не прощай меня за это никогда, но прости за то, что я трус, который боится увидеть в твоих глазах не любовь, а отвращение.

Леви отстраняется от меня и разворачивается спиной. Опять. Я опять смотрю на его спину и чувствую себя десятилетней девочкой. Только сейчас мальчику уже не десять, и он тянет за собой мое окровавленное сердце.

– Леви, – произношу я, когда он почти выходит из палаты, – а ты помнишь, как мы познакомились?

Он резко останавливается, а я жду, что вот сейчас он повернется, обнимет меня и скажет, что все будет хорошо. Но нет. Он поворачивается и смотрит на меня так, будто видит в первый раз. А потом произносит:

– Помню. Я случайно ударил тебя дверью, когда выбегал из школы. Но ты сказала, что…

– Что ты не виноват, черт возьми! Нам было шесть лет. В восемь мы нашли наше место на ущелье, и ты принял весь удар на себя, когда нас ругали за то, что мы сбежали от учителя. А я ходила и говорила всем, что ты не виноват! – Слезы градом падают из глаз, когда я с трудом делаю вдох.

Леви отворачивается от меня, открывая дверь.

– Я тот, кто отвечал за твою безопасность. Ты вылетела на дорогу, черт побери, потому что я слишком отвлекся, чтобы убедиться, что ремень безопасности пристегнут. Это моя вина.

– Я отстегнула его! Мне нужно было взять телефон, и потом…

– Не важно. Я водитель, и мне нужно все контролировать.

Он не хочет видеть меня, не хочет слышать мой голос. Все его тело сотрясается. Ему больно. Но в отличие от меня, Леви сам причиняет себе боль и принимает ее. Он не может позволить себе любить кого-то, потому что не может полюбить себя сам. Простить себя. А я не могу заставить его. Это все равно что удержать ветер. Невозможно.