Книга Зажигая звезды, страница 44 – Мари Милас

Что ж, ладно… Это странно, но я могу с этим справиться. Так ведь? Мы следуем дальше по коридору, увешанному различными картинами, которые однозначно являются произведениями искусства. Проходим мимо кухни темно-бирюзового цвета, являющейся мечтой любой отчаянной домохозяйки, и столовой размером с весь первый этаж моего дома. Интерьер очень красивый, пропитанный уютом. Я уверена, что при освещении все выглядит еще лучше.

— А у тебя тут есть танцующие чашки, говорящие канделябры или что-то типа того? – спрашиваю я, пытаясь сохранить серьезный тон.

— Что-то типа того. – Из него вырывается смешок. – У меня здесь есть гардероб с сухой одеждой, но учти: он не будет с тобой разговаривать.

Я смеюсь – мне нравится, что мы на одной волне. Некоторые вещи не нужно объяснять или произносить вслух рядом с определенными людьми. Ты знаешь, что они могут понять тебя по интонации или взгляду. Вы на одинаковом эмоциональном уровне вовлечены в процесс и образуете какую-то свою особенную радиоволну.

Мы поднимаемся по широкой мраморной лестнице и снова выходим в длинный коридор. Боже, сколько времени занимает наше путешествие? Раньше я видела этот дом снаружи, и он казался большим, но внутри он просто огромен. Леви останавливается около двери в конце коридора и, не поворачиваясь ко мне, говорит:

— Можешь считать себя особенной, потому что сюда не всегда позволено входить даже моему отцу.

После этих слов он открывает дверь и проходит внутрь. Я следую за ним и… Вау.

Два огромных окна выходят на сад. Вся комната в бежево-коричневых цветах разных оттенков, от светлых к темным. Вдоль окон расположен большой письменный стол, тянущийся от одной стены к другой. Подойдя ближе, я вижу в нем вставки из голубого стекла, напоминающие расщелины в каньоне. На столе стоит компьютер с широким экраном и большой… Не знаю, как это называется, но похоже на мольберт. Только со множеством листов и менее низкой подставкой. Сверху на него прикреплена лампа, а снизу расположен лоток, в котором лежит множество карандашей, ручек и линеек.

— Что это? – спрашиваю я, не отводя глаз от неизвестного мне предмета.

— Кульман, – отвечает Леви позади меня. – Это чертежный инструмент.

Подходя ближе, он включает над ним лампу, и я вижу тонкие линии чертежа на одной половине бумаги и множество расчетов на другой. Немного наклоняюсь и пытаюсь рассмотреть, что на нем изображено. Множество полукруглых ярусов, разделенных между собой проходами, расположены снизу вверх и уходят под купол, изображенный в виде полусферы.

Я еще раз пробегаю глазами по всему чертежу… Все это так знакомо, но никак не могу понять, что это может быть. У нижнего яруса вижу объемную фигуру в виде куба, который переходит в более широкий параллелепипед, разделенный разными цветами на отрезки.

— О боже, это…

— Театр, – заканчивает за меня Леви.

У меня перехватывает дыхание, и я потираю рукой грудь. Мои глаза мечутся между его лицом и чертежом. Как могло случиться такое, что то, о чем я мечтаю, хочет создать знакомый мне с самого детства человек.

— Леви, это великолепно! – шепчу я, снова разворачиваясь к чертежу. Когда я узнала, что это такое, мне открылось множество других до боли знакомых деталей.

Леви встает позади меня и берет мою ладонь в свою руку. Моя спина прилегает к его груди. Он немного наклоняется, касаясь губами моего уха. Вокруг нас нарастает напряжение, сгущая воздух и превращая его в чистый, но такой приятный яд. Мои плечи поднимаются и опускаются с каждым вздохом все быстрее и быстрее. Леви подносит мою ладонь к чертежу, начиная вести ею по нему.