Книга Зажигая звезды, страница 73 – Мари Милас

Леви дарит мне слабую улыбку.

— А теперь представь точно такую же аварию, но только при другом раскладе. – Я нервно прикусываю свою губу. – Ты бы хотел, чтобы мама винила себя?

Он резко мотает головой.

— Слова, Леви. Используй слова. Так мы ничего не добьемся.

— Нет, – твердо отвечает он.

— Так вот и мама, смотрящая на тебя оттуда, – я указываю пальцем вверх, – не хочет, чтобы ты винил себя. Я думаю, что это причиняет ей большую боль.

Леви смотрит на меня изучающим взглядом, и мне хочется взять все слова обратно, потому что внезапно они кажутся полным бредом.

— Прости… – Я пытаюсь отстраниться от него. – Мне не стоило этого говорить. Это грубо.

Леви сжимает мои ноги своими бедрами и скрещивает лодыжки, перекрывая пути отступления.

— Все эти годы, – начинает он хриплым голосом, – я слышал лишь слова сочувствия и причитания о том, как мне не повезло и повезло одновременно. Жалостливые взгляды родственников постоянно преследовали меня и выводили из себя. Я чувствовал себя гребаным Гарри Поттером – мальчиком, который выжил. Но никто ни разу не говорил мне свои истинные мысли. Как будто я был хрусталем, который они боялись разбить. Папа вообще нечасто говорил со мной… хотя сегодня он попытался. Но это все равно не было такой честной оценкой, как у тебя.

Леви притягивает меня к себе, пока мы не соприкасаемся носами, а затем завладевает моими губами в трепетном поцелуе. Таком, в котором заключены все наши откровения и страхи. Боль и вина. Этот поцелуй не вызывает огня – он вызывает наполненность души, убивая одиночество и изгоняя темноту.

— Спасибо, – шепчет он мне в губы, немного отстраняясь.

— Пообещай, что будешь говорить со мной, когда тебе тяжело. Не сдерживаться, поедая себя изнутри. Не закрываться и не отстраняться от меня. Возможно, я все еще не так уверена в себе и своих силах, чтобы помочь тебе полностью это преодолеть. Но мы справимся. Вместе. Если будем честны друг с другом. Если будем доверять. – Я говорю уверенно, потому что он должен знать, что может положиться на меня.

— Обещаю, – так же уверенно отвечает он.

Леви усаживает меня к себе на колени и утыкается носом в шею, щекоча дыханием кожу. Его объятия – это сладкий сон после затяжной бессонницы.

— Почему плавание, Леви?

Меня давно интересовал этот вопрос, ведь я знала, что оно не является его страстью, как архитектура. Или как для меня балет.

— Почему ты такая умная? – с ухмылкой произносит он.

— Не умнее тебя. Я называю это интуицией.

— Долгое время мне стоило большого труда даже стоять под душем, потому что мой разум сразу же воспроизводил картину прошлого: я в машине, весь мокрый и в крови. Ощущения холода и сырости были моими постоянными спутниками. Я решил, что нет ничего лучше для преодоления страха, чем погружаться раз за разом с головой под воду. И со временем мое сознание смирилось с этим. – Он задумчиво прищуривается. – Плавание никогда не было моей страстью, но стало хорошим отвлекающим хобби. Вода больше не вызывает онемения, лишь приятное покалывание.

Я киваю, размышляя над его словами. Интересно, можно ли придать новый оттенок воспоминаниям, ассоциирующимся у него с тем днем?

— Ты все еще байкер в душе или предпочитаешь велосипеды? – спрашиваю я.

— Что? – Он хмурит брови. – Как ты могла заметить, даже несмотря на все это дерьмо, я предпочитаю машины.