Книга Громкий шепот, страница 127 – Мари Милас

— И мне.

— Я много слышала о тебе. – Тревога мелькает в ее глазах, когда она смотрит на мою шею.

Хельга быстро отводит взгляд, никак не комментируя мой внешний вид.

Спасибо ей за это.

— Ставлю все деньги мира на то, что Грейс даже фотки тебе отправляла, – хмыкает Макс.

— Не будь таким вредным, мальчик мой. – Хельга целует его в щеку. – Она поистине прекрасна, – слышу ее шепот ему на ухо.

— Так и есть. – Макс оставляет поцелуй на моем запястье.

Это… у меня нет слов. Я просто смотрю на него и ощущаю приятную боль в груди. Трепетная дрожь пробирается в мое сердце, заставляя почувствовать себя девочкой, которой впервые признались в любви.

— Ты давно сюда не приезжал. Последний раз твоя терапия, по-видимому, принесла свои плоды, – задумчиво произносит Хельга.

— Да, – соглашается Макс, пока я пытаюсь понять, о чем они говорят.

— Чувствуйте себя как дома. Мастерская в вашем распоряжении, и кладовая тоже, – подмигивает Хельга.

Мои щеки вспыхивают. Не удивлюсь, если Грейс уже рассказала ей о «талантливом рте».

Макс тянет меня за руку, и мы обходим дом, заходя в просторное помещение, которое оказывается гончарной мастерской. Воздух наполняет крепкий и манящий запах печеной глины. Стеллажи заставлены различными изделиями от кувшинов до огромных вазонов и статуэток. По центру творческого беспорядка стоит гончарный станок.

— Мы сюда еще вернемся, но наша первая остановка в другом месте, – говорит Макс, открывая дверь в еще одно помещение, также заставленное множеством изделий.

Они менее аккуратные, некоторые – треснутые или кривые. Каждое изделие имеет изъян.

— Что мы будем делать?

Макс выпускает мою руку и достает из-за стеллажа биту.

— Выпускать эмоции. – На этих словах он замахивается и с размаху сносит половину изделий с центральной полки.

Мои глаза расширяются от шока, и я буквально стою с открытыми ртом в форме буквы «о».

Грохот заполняет комнату, когда все разбивается на множество осколков. В воздух поднимается облако пыли. Макс вращает биту в руках и сбивает с полки оставшуюся часть посуды. На его лице появляется хитрая ухмылка.

— Так значит, об этом говорила Хельга? – Я прикасаюсь к его спине. – Когда ты последний раз занимался этой «терапией»?

Он делает глубокий вдох, а затем выдыхает:

— Два года назад.

Я сразу понимаю, с чем это было связано. Чертов Саймон. Чертова Саманта.

— Грейс впервые привела меня сюда еще ребенком. Я не мог справляться с эмоциями, которые провоцировал во мне Саймон. Она решила, что будет неплохо отвлечься, и попросила Хельгу научить меня лепке из глины. Но что-то пошло не по плану. – Он почесывает затылок. – Я нашел эту кладовую с бракованными изделиями, и мы немного скорректировали наши уроки. – Макс вкладывает биту в мои руки. – Сначала избавляешься от дерьма, а потом создаешь что-то новое. Иначе места в кладовой не хватит. Как и в нашей душе. – Он прикасается пальцем к моей груди.

Я обхватываю рукоятку биты и позволяю его словам осесть в моем сознании. Никогда прежде мне не приходилось делать что-то подобное. Да я и биту-то в руках ни разу не держала.

— Не думаю, чт…

— Давай, Валери, – прерывает меня Макс, встает позади и обхватывает мою руку с битой. – Тебе понравится.

Я облизываю пересохшие губы и киваю:

— Хорошо.

Макс отводит мою руку для замаха, а потом соединяет свою силу с моей, и мы вдребезги разбиваем несколько больших ваз. Из меня вырывается крик, сменяющийся смехом. Адреналин выстреливает в вены, и я вновь замахиваюсь, ударяя снова и снова. Осколки хрустят под подошвой кроссовок, а вокруг нас клубится гончарная пыль.