Книга Громкий шепот, страница 144 – Мари Милас

Аннабель и Лиам наконец-то решают оставить меня в покое и заводят разговор о балете. Лучше уж он, чем еще одна промывка мозгов.

Затем Аннабель начинает показывать смешные видео с детьми и Леви, ее глаза излучают неоспоримое счастье. Я понимаю, что хочу испытывать такие чувства. Хочу дать себе еще одну попытку на счастье.

Но для начала я заберу всю свою любовь у тех, кто ее недостоин.

Мы заканчиваем обедать и забираем детей. Я помогаю одеться Оливии, пока Аннабель успокаивает истерику Марка по поводу того, что она дала ему банан без кожуры.

Моя нервная система однозначно не готова к такому.

— Посмотрите-ка, вас двоих никуда не взяли, и вы решили податься в няньки? – раздается за моей спиной знакомый противный голос.

В эту минуту Лиам возвращается из уборной и рявкает:

— Иди куда шла, Бриттани!

Боже, эта сучка портила нам жизнь на протяжении всей учебы и до сих пор не может угомониться. Интересно, ее саму не утомляет собственная стервозность?

Я разворачиваюсь и машинально прикрываю спиной Аннабель и детей. Знаю, что Бриттани не причинит им вред, но мне не хочется, чтобы она даже смотрела на них.

— Лиам, на твоем месте я была бы поласковее. Кто знает, как повернется жизнь. – Она дефилирует мимо нас и игриво кладет руку на грудь Лиама.

Он позволяет.

Какого черта?

— Иди по своим делам. – Он напрягается всем телом, но затем с улыбкой продолжает: – Пожалуйста.

Пожалуйста? ПОЖАЛУЙСТА?

Бриттани разворачивает на каблуках и смотрит за мою спину на детей. Ни слова, сучка. Иначе, я точно не скажу «пожалуйста».

— Мама, почему у этой тети такие большие губы? – спрашивает Оливия.

Лиам чуть ли не фыркает от смеха в спину Бриттани. Наконец-то он пришел в себя.

— Потому что у нее помойный рот, – отвечаю, встречаясь с сучкой взглядом.

Я почти слышу, как в голове Бриттани начинают работать крошечные, почти неосязаемые извилины.

— О, – ее глаза опять переходят на Аннабель и детей, – так значит, наша звезда подалась в благотворительность. Аннабель, твое тело настолько разваливается, что ты не только не можешь добиться успеха в балете, но и собственных детей выносить не в силах?

— Заткнись, – угрожающе произношу я.

Бриттани противно улыбается и постукивает пальцем по подбородку.

— На твоем месте я бы выбрала кого-нибудь посимпатичнее. Эти какие-то…

Аннабель выскакивает из-за моей спины и встает нос к носу с Бриттани.

— Не смей, – произносит подруга убийственным тоном. – Не смотри на моих детей, не разговаривай с ними и даже не дыши в их сторону. Ты можешь оскорблять меня до старости лет, кричать об этом во всеуслышание, я даже подержу тебе микрофон. Но никогда… – Аннабель упирается указательным пальцем в грудь Бриттани и отталкивает ее. Никогда не подумала бы, что моя крошечная подруга может сдвинуть легким касанием эту кобылу. – Никогда, не смей оскорблять моих детей. Ты не знаешь, на что способна мать, чтобы защитить своего ребенка. И я не советую тебе это проверять.

Я ловлю себя на мысли, что тоже не знаю, на что способна мать, чтобы защитить своего ребенка. Был ли у моей мамы вообще материнский инстинкт?

Бриттани выглядит сбитой с толку, потому что она никогда не сталкивалась с гневом Аннабель. Никто с ним не сталкивался, если уж на то пошло. Ладно, возможно, Леви отхватывал пару раз. Но за все годы обучения Аннабель ни разу так не угрожала Бриттани. Хотя ситуаций было множество.