Книга Громкий шепот, страница 154 – Мари Милас

— Это говорю я, потому что знаю всю гниль, скрывающуюся внутри тебя. – Я встаю и нависаю над ним. Не знаю почему, но именно в этот момент создается ощущение, что я намного выше, хотя мы одного роста. – А еще у меня дома достаточно камер, чтобы я мог просмотреть каждое твое телодвижение и любое слово, вылетевшее из твоего поганого рта.

Саймон моментально меняется в лице, когда осознание оседает в его крошечном мозге.

— И, кстати – сюрприз-сюрприз! – твой первый визит тоже записан. Как ты думаешь, что случится, если это случайно просочится в прессу? Ну, знаешь, я и моя жена – сумасшедшие, мы не умеем пользоваться техникой. Твой любимый папочка обрадуется поведению его драгоценного сына? Возможно, кто-то потеряет свое место во главе компании и всех клиентов? Навряд ли кто-нибудь захочет обратиться к адвокату, который угрожает острым предметом женщине, пострадавшей от домашнего насилия? Так себе кандидат для защиты, не находишь?

— Ты не сделаешь этого, – хрипит он. – Ты слишком любишь наших родителей, чтобы окунуть нашу семью в грязь.

Я горько усмехаюсь, ведь в его словах есть доля правды.

— Нет, – протягиваю я. – Ты не понимаешь. Я ненавижу вас. – В горле возникает странный болезненный ком, но я его проглатываю и продолжаю: – И мне абсолютно плевать, где вы все окажетесь, потому что всю жизнь вам было насрать на меня.

Пора уже признать это и поступать с людьми так же, как они поступают со мной. Я не могу заставить людей любить меня, да и не хочу этого. Так же, как и не собираюсь заставлять испытывать уважение ко мне. Я уважаю сам себя, и этого достаточно. Поэтому они больше не будут использовать меня как коврик для своих ног, испачканных в грязи.

— Макс, – усмехается Саймон, но паника пляшет в его взгляде, – не уверяй себя в том, на что ты не способен. Ты добрее и безобиднее щенка.

— Если долго тыкать палкой в спящего медведя, то однажды он выйдет из спячки раньше времени и перегрызет тебе горло. Приблизься еще раз к моей семье (и под семьей я имею в виду Валери, Грейс и моих друзей), к чему угодно, что принадлежит мне, и я стану твоим гребаным кошмаром, Саймон.

Он отступает на шаг, рассматривая мое лицо.

— Что с тобой? Это она так на тебя влияет? Ты никогда таким не был. Макс, я же твой брат, а она просто какая-то…

— Закрой свой рот! – Я наступаю на него. – Хватит этих сцен. Ты начинаешь терять дар убеждения, а может, я наконец-то прозрел. Но ты не мой брат, и никогда им не был. Что со мной? Да я, черт возьми, впервые решил, что с меня хватит твоего дерьма. Я всегда таким был, просто до последнего верил в своего брата. Думал, что в тебе есть хоть одна молекула ДНК, соответствующая мне. Ты мертв для меня, Саймон. – Сердце пропускает громкий удар, но я заглушаю свои эмоции. Он недостоин их. – И я даже не хочу знать, в какой именно момент ты решил, что я твой враг номер один. Не хочу выяснять и копаться в том, что с тобой не так. Уверен, ты и сам не знаешь этого.

— Так значит, мне не ждать вас на дне рождения?

Боже, как работает его мозг? Почему он продолжает думать о каком-то глупом празднике? Потому что Саймона волнуют только лучи внимания, освещающие его задницу.

— О нет, – усмехаюсь. – Я приду. И Валери тоже. Ты думаешь, что мы будем тебя избегать? Много чести. Я буду стоять и улыбаться тебе в лицо, пока ты будешь знать, что любое неверное движение может обернуться крахом твоего идеального образа.