Книга Громкий шепот, страница 163 – Мари Милас

— Технически это был поджог, а не подрыв, и никто не пострадал, так что определение терроризма тут явно не к месту, мистер Гринч. Так что перестань драматизировать, тебе не идет, – с умным видом подает голос Валери, и ее совершенно не волнует, что она все равно дает неверное определение терроризма.

Уголки моих губ из последних сил стараются не дрогнуть в улыбке и не выпустить смех.

Спустя долгие минуты ожидания нам отдают документы, и мы прощаемся, уводя каждого члена «преступной группировки» в разные стороны.

Всю дорогу до дома Валери молчит, беззаботно переключает музыку, временами подпевая и поддергивая в такт плечами, словно пару часов назад не совершила преступление.

Я сохраняю свою маску «дома ты получишь по заднице» и не начинаю разговор первым. На город опускаются сумерки, он преображается тысячью ярких огней. Мы проезжаем по Тауэрскому мосту, подсвеченному мистическим светом, перебираясь на наш берег Темзы. Здесь как-то роднее и привычнее, даже дышится легче, хотя мы находимся в машине.

Всю жизнь я прожил на одной стороне Лондона, понятия не имея, что какой-то глупый мост разделял меня с девочкой, повстречавшейся мне на моем берегу, а теперь окончательно и бесповоротно захватившей его целиком.

— Я ненавидела этот город всю свою жизнь. Казалось, что его сырость – это отражение меня. – Валери задумчиво усмехается. – Это так странно, но теперь я не люблю Лондон, когда здесь не идет дождь.

Она права, у меня такие же чувства.

— Он разговаривает с нами через дождь, – отвечаю я.

Валери хмурится, обдумывая что-то в своей прекрасной, но опасной голове, а затем тихо произносит:

— Шепчет. О людях, наполняющих его, их боли, радостях, достижениях… любви. Дождь – эмоции, так же, как и шепот. Он отдается в сердце намного сильнее, чем крик или громыхание грома, вызывающего секундный всплеск адреналина.

Мы вновь замолкаем. Возможно, после этого диалога я полностью расслабляюсь и не так сильно переживаю из-за того, что моя жена оказалась в прямом смысле огненной женщиной. Валери замечает это и загадочно улыбается.

Когда я переступаю порог дома, то благодарю бога за то, что мы одни и Грейс не орудует на нашей кухне. У меня большие планы на свою жену. Вчера мое сознание отключилось раньше времени, и я даже не помню, на чем закончился наш разговор, не говоря уже о том, чтобы насладиться Валери в своих руках.

— Ну, начинай, – бросает Валери, шагая в сторону гостиной, а затем поднимается по лестнице.

Я иду за ней и на каждом шагу натыкаюсь на Брауни.

— Укуси ее за задницу, – шепчу ему.

— Я все слышу, Гилберт! Не настраивай ребенка против меня.

Брауни склоняет голову, как бы говоря, что он во мне разочарован.

Я перескакиваю через ступеньки, чтобы поскорее добраться до комнаты Валери. Она раскладывает краски и кисти, наверняка собираясь выплеснуть все свое дерьмо на холст.

— Это было неразумно. – Смотрю на нее, как родитель на непослушного ребенка. – Глупо. Опасно и противозаконно, черт возьми.

Валери недовольно фыркает.

— Не тебе говорить о соблюдении закона, когда у нас фальшивое свидетельство о браке.

— Для меня не проблема сделать все официально, – отрезаю я, а затем понимаю, что это чересчур. Данный порыв может ее спугнуть.

В целом мне без разницы, в фальшивом мы браке или официальном, реальном или каком-то еще. Плевать на то, в браке ли мы вообще. Единственное, чего я хочу, – это чтобы она была со мной. Но, если признать честно, то фраза «моя жена» вызывает особый трепет в душе, и, возможно, мне не хотелось бы с этим прощаться.