Книга Холодное пламя, страница 132 – Мари Милас

— Этот человек всегда любил утрировать, – бормочет она.

Боже, как мне надоели эти причитания, манипуляции и прочий бред. Все ли токсичные люди так любят использовать в своей речи «утрировать» и «драматизировать»? Стоит наложить вето на употребление этих слов.

— Отвечай.

— Что мне за это будет? У меня не осталось денег даже на еду.

Зато остались на сигареты, которые он продолжает курить во время нашего диалога. Уверена, где-то там, левее ее локтя, стоит откупоренная бутылка виски. У нее всегда находятся деньги на то, что она любит.

По иронии судьбы меня в списке никогда нет и не было.

— Я скажу тебе, где оставила в твоей квартире заначку перед отъездом, если ты скажешь правду.

Мама довольно хмыкает. Я прямо могу представить, как она нетерпеливо ерзает на стуле.

— Можешь начинать, – подгоняю ее.

— Рассказывать особо нечего. Мы встречались. Из-за этого придурка я забеременела.

Ну конечно, виноваты все, кроме нее.

— Насколько я знаю, незапланированная беременность происходит из-за двух людей. Непосредственных участников процесса.

— Неважно.

— Что дальше?

— Рождение ребенка не входило в мои планы. У меня впереди была звездная карьера. У меня был лучший тренер по бальным танцам во всей Европе! Но ты все испортила. У моей семьи никогда не было много денег, поэтому я всего добивалась сама. Представляешь, как мне было обидно, что все пошло наперекосяк?

— Не представляю. Ближе к делу.

— Ну я решила, что за все мои страдания требуется компенсация.

Я замираю. Палец больше не стучит по стеклу.

— Что ты сделала?

— Заставила Ричарда заплатить.

— Говори конкретнее! – От раздражения я топаю ногой, чем только пугаю людей вокруг себя, но никак не привлекаю внимание женщины на другом конце провода.

Беспорядочные мысли в голове пытаются выстроиться в один ряд, чтобы наконец-то собрать головоломку.

«Моя семья переживала грандиозный скандал по моей вине.»

«Ее очередной спектакль не пройдёт.»

«Она не получит больше ни цента.»

–Ты шантажировала его? – хрипло произношу я.

Мама удрученно стонет.

— Детка, не надо произносить таких громких слов. Я просто хотела, чтобы его жизнь тоже была не такой красочной.

— Ты могла просто, черт возьми, попытаться сохранить семью. Ты могла… сделать мою жизнь нормальной.

— Я хотела, чтобы моя жизнь была нормальной! – кричит она.

— Рассказывай дальше, иначе пойдешь побираться на улицу, – рычу я. Такую нормальную жизнь она хотела? Скатиться в проспиртованную канаву, в которой находится?

— Я знала, что Ричард из влиятельной семьи. Все это знали, ведь его отец герцог, – фыркает она. – Голубая кровь, все дела. Так что не удивлюсь, если ты английская принцесса в каком-нибудь там поколении. Я не хотела тебя, поэтому… – Сколько раз мама повторит, что она меня не хотела. Спасибо, я поняла. Еще в тот момент, когда боролась за свою жизнь на дне Лондона. – Поэтому я пришла к его семье и сказала, что продам журналистам чудесную новость с громким заголовком: «Наследник английского дворянства изнасиловал несовершеннолетнюю». Скажи, звучит?

Я покрываюсь мурашками, и меня начинает тошнить. Мои глаза ищут ближайший туалет или хотя бы мусорное ведро.

Я думала, мама не может пасть еще ниже, но со дна постучали.

— Мне заплатили, я уверила их, что сделаю аборт, хотя его семья была против этого. Они просто хотели, чтобы об этом никто не знал. Впрочем, неважно.