Книга Холодное пламя, страница 155 – Мари Милас

Он обходит диван и присаживается на корточки рядом со мной.

— Чтоб ты знала, у тебя вся футболка в крошках… и бровь. Ты бы не скрыла это от меня.

Я потираю бровь, стряхивая с нее крошки. Упс.

— Но ты ничего не сказал.

— Я что самоубийца злить беременную женщину? – пожимает плечами он.

— Так я зря скрывала от тебя шесть месяцев, что ем дерьмовую еду?

Марк улыбается как Чеширский кот.

— Ты знал! – я хлопаю его по плечу и пытаюсь подняться.

Спина начала болеть на пятом месяце беременности, поэтому все мои движения слегка ограничены. Подъем с дивана выглядит так, словно я решила восстать из мертвых и научиться заново пользоваться своими конечностями.

— Что сказать? Мне было действительно весело наблюдать за тем, как ты скрываешь это от меня. Особенно запомнился случай, когда я пришел домой раньше времени, и ты вылила колу в цветок.

— Смерть того долларового дерева на твоих плечах! – Я указываю на него пальцем, все еще пытаясь встать с гребаного дивана.

Марк перестает улыбаться и помогает мне сесть. Я чихаю и морщусь, потому что теперь у меня что-то защемило в тазу.

Дорогой Бог, пожалей женщин и сократи срок беременности. Мы не заслужили пребывать двадцать четыре часа в сутки в аду. Уверена, мы занимаем место какого-нибудь маньяка или киллера. Это мое миллионное обращение к тебе, проверь чертов почтовый ящик.

В гостиную заходят Элла и Мия, увидев мои мучения, тут же бросаются ко мне. Вся семья оберегает меня так, словно я последняя беременная женщина на планете Земля, от которой зависит будущее человечества.

— Все хорошо, – я сжимаю руку Эллы. – Просто чихнула.

А такое ощущение, что начала рожать.

Боже, не хочу даже представлять, какого это будет, когда все действительно начнется. Полагаю, никакой чих с этим не сравнится.

— Почему ты так рано пришел домой? – Мия пинает Марка под зад, а затем сразу отбегает, опасаясь за свою жизнь.

— Лили весь день не отвечала на телефон. Я начал волноваться. – Он поднимается на ноги и целует меня в макушку.

Приходит Люк, плюхается на диван и обнимает меня за плечи одной рукой.

— Прости, ей было не до тебя, старший брат. – Он самодовольно усмехается и целует меня в щеку.

Элла смеется, а из кухни доносится веселое фырканье Рида.

— Клянусь, эта семья была послана, чтобы выводить меня из себя, – ворчит Марк.

Мия садится по другую сторону от меня и спрашивает:

— Где Томас? У нас сегодня выборы.

Марк озадаченно приподнимает брови.

— Выборы? Какие? Главного идиота в семье Саммерс? Так тут можно и без выборов…

— Марк Саммерс, не будь плохим ребенком, – отчитывает Элла своего сына, ребенка, который еле помещается в кресло гостиной.

— Выборы имени твоего ребенка, идиотина. – Закатывает глаза Мия и тоже получает грозный взгляд от матери.

Боже, эти разборки, мое любимое времяпрепровождение. Почти как ругань в «Холостяке», только лучше.

— Вы не можете действительно назвать ребенка Черничкой?

— Почему нет? – спрашиваем мы с Марком в унисон и улыбаемся друг другу.

Рид присоединяется к нам и садится в кресло рядом с Марком.

— Предлагаю Зои.

Марк морщится.

— На ранчо так зовут одну из коров.

— Согласна, отвратительно, у тебя никогда не было вкуса, – отмахивается Элла. – Ты предлагал назвать Мию именем своей прабабушки. Зигги.

Теперь мы все морщимся.