Книга Холодное пламя, страница 72 – Мари Милас

Колокольчик на двери оповещает о посетителе.

Я запрокидываю голову, смотря вверх ногами на недовольного Ричарда.

— Что случилось?

Удивительно, но мне уже удается без слов понять настроение Ричарда. Возможно, это потому, что наша мимика слишком похожа. Он так же, как и я, хмурит одну бровь, когда чем-то встревожен. И именно сейчас эта одна бровь очень напряжена.

— Ты не была на физиопроцедуре. – Он упирает руки в бока. – Один раз, Лили! Один раз я не проконтролировал, и ты…

— Не повышай на меня голос. – Я встаю с дивана и складываю руки на груди, потирая плечи.

Знаю, что Ричард навряд ли набросится на меня, как озлобленные дети в приюте, но мне все равно хочется защититься. Это движение стало настолько отрепетированным, что зачастую я даже не замечаю, как все еще скукоживаюсь. Хотя мне, на секунду, двадцать семь лет. Я должна уже сто раз исцелиться и жить нормально.

— Ты не имеешь никакого права так со мной разговаривать.

–Я твой тренер, Лили. Твое здоровье – моя ответственность. Да, я злюсь. Да, я кричу, черт возьми. Но только потому, что переживаю. Я знаю, какого это – отказываться от мечты. Знаю, как больно прощаться с тем, к чему шел всю жизнь. – Его грудь вздымается, а руки сжаты в кулаки. – Так что да, я забочусь о тебе. И о твоей спине, которая может подвести тебя в самый неподходящий момент, если ты не закончишь лечение.

Он разочарованно качает головой и уходит в свой кабинет.

Я опускаю руки и плюхаюсь на диван.

— Я облажалась, не так ли? – Поворачиваюсь к Лоле, которая делает вид, что «Садись, прокачу» – самое увлекательное чтиво в ее жизни.

Она нехотя отрывает взгляд, будто ее не впечатлило, что рядом с ней взорвалась часовая бомба в лице Ричарда.

— А?

— Прекращай, ты же слышала. Мы были буквально в паре метров от тебя.

Она вздыхает и откладывает книгу.

— Ненавижу быть свидетелем чужих конфликтов. Я ощущаю себя… лабрадором?

Я хмурюсь, не понимая, к чему она клонит.

— Странное сравнение, но допустим.

Она закатывает глаза.

— Ну знаешь, лабрадоры, такие добрые милые собачки, которые сидят между своими хозяевами с глазами на мокром месте, когда те бросаются друг в друга посудой.

Я моргаю. Затем еще раз моргаю.

— Ох, Лили. – Лола хлопает по стойке ресепшена. – Я просто ненавижу конфликты, ясно? Мне хочется сразу кого-то пожалеть, зализать, как лабрадор, а для этого придется принимать чью-то сторону. Делать выбор. Говорить свое мн… Короче, все, неважно.

Она прекращает свой поток слов, вновь утыкаясь носом в книгу. Я начинаю думать, что Лола сбегает в свои выдуманные миры каждый раз, когда на нее слишком давит этот… реальный. С кучей проблем и вопросов, на которые люди хотят знать ответы.

Она вновь выглядывает из-за книги.

— Ладно.  Да, ты облажалась. Но и он облажался. И слава богу, что вы оба виноваты.

Да, ведь ей тогда не придется делать выбор.

Лола завязывает свои светлые, слегка розоватые, волосы в пучок, а затем засовывает в него карандаш, которым обычно делает заметки на полях книг.

— Но у меня уже ничего не болит. Сегодня была последняя процедура. Я решила, что ничего страшного не случится. И, если честно, я всю ночь смотрела сериал и просто не смогла поднять себя в семь утра с кровати.

А еще из моих мыслей не выходил горячий сосед, который лежал прямо за стеной. Возможно, моя рука скользнула пару раз на юг, чтобы эта проклятая пульсация между бедер наконец-то притупилась.