Книга Не та героиня этой дорамы 3, страница 111 – Дада Смехова

— Конечно, я обязан был позаботиться о тебе.

Он поднял руку и аккуратно убрал прядь волос с моего лица. Обычный жест. Наверное. Но почему-то мне до судорог захотелось отодвинуться. Не потому, что было неприятно. Наоборот. Слишком приятно. Слишком внимательно. Слишком… лично.

Шенли задержал прохладные пальцы возле моей щеки и тихо добавил:

— И впредь я прослежу, чтобы подобное больше не повторилось.

Я нахмурилась. Что-то в этих словах мне сильно не понравилось. Очень не понравилось.

Он слегка улыбнулся, но эта улыбка почему-то совсем не успокаивала.

— Тебе больше не придётся рисковать собой ради меня. — Его взгляд стал ещё пронзительнее, почти хищным. — Я о тебе позабочусь. — Он продолжал разглядывать меня и, мягко улыбнувшись, добавил: — Я всегда буду заботиться о тебе.

И вот теперь мне действительно стало не по себе. Я изо всех сил сжала челюсти, чтобы не выдать подступившую дрожь. Кажется, у меня опять начинала подниматься температура, и меня снова начинало нешуточно знобить.

Так стопэ!!!!

Это что у нас за смена героя? Мы теперь в дарк-роман перешли?

Эй.

Сценарист.

Тормози.

Этот взгляд, этот бархатный, собственнический тон — да от него сейчас веяло не романтикой, а каким-то латентным психологическим триллером.

В романах с таким лицом главные герои обычно заказывают золотые цепи и строят самые охраняемые замки, из которых принцессы потом годами не могут найти выход.

Настоящий яндере на минималках.

И чего его так переклинило?

— Ваше высочество… — я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, что именно сейчас происходит. — Что-то случилось, пока я болела?

Он смотрел на меня так долго, что стало неуютно. А потом вдруг потянул одеяло из моих рук и аккуратно укрыл меня почти до самого подбородка.

Я моргнула от такой резкой смены курса.

— Вы же сами только что говорили, что нельзя сильно укрываться.

Шенли замер, его руки так и остались лежать поверх шёлкового одеяла. Он медленно поднял взгляд на моё лицо. На одно короткое мгновение мне показалось, что я сказала что-то совсем не то. Что-то важное, из-за чего его маска на миг дала трещину. Но уже через секунду его лицо снова стало спокойным. Слишком спокойным.

— Мне нужно идти, — глухо произнёс он и поднялся.

Что? Так быстро? После всех этих странных, пронзительных взглядов? После этих зловещих обещаний заботиться обо мне до конца дней? Нет уж. А как же твое пафосное: «Я о тебе позабочусь»? Куда собрался?

Я резко высунула руку из-под одеяла и крепко схватила его за широкий шёлковый рукав. Шенли мгновенно опустил взгляд на мои пальцы. Так резко, словно не ожидал этого прикосновения, или словно оно его обожгло. Странный. Как будто я впервые в жизни его так остановила.

— Подождите…

Он молчал, выжидающе глядя на меня сверху вниз.

Я тоже молчала, потому что совершенно не подумала, что буду говорить дальше. Действовала на одних инстинктах. Не могла же я честно выдать ему в лицо: «Позаботься обо мне… как-нибудь страстно и властно, как обещал минуту назад, а не сбегай в туман!»

— Просто… побудьте ещё немного со мной.

Повисла тяжёлая, звенящая тишина. На самом деле мне было до безумия интересно совсем другое: что же такого произошло за эти сутки, что он вдруг стал таким странным?

Хотя… если честно подумать, дело было не в последних часах.