Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 108 – Дада Смехова

Хотелось крикнуть:«Куда мы так торопимся?»— но я не успела.

Он резко остановился, а я всё ещё сбегала со ступеней и по инерции летела вперёд. Принц дёрнул меня за руку, останавливая, и только тогда я увидела причину его внезапной остановки:

Впереди к нам неспешно приближалась целая процессия.

От резкого рывка назад у меня аж воздух из лёгких выбило. Книга и штаны вылетели из рук и, продолжили по инерции полет вперёд — прямо под ноги приближающейся процессии. Я даже не успела понять, кто там идёт: меня уже тащили назад, а Шенли, отпустив руку, быстро встал передо мной, загораживая собой.

Он выровнялся, медленно и глубоко поклонился.

— Приветствую бабушку, принцессу, седьмого брата, — произнёс он ровно, спокойно, будто всё это было запланировано.

Я тут же сообразила: вот откуда такая спешка. Он знал, что они идут именно сюда.

Я тоже поскорее склонилась в поклоне, стараясь максимально спрятаться за его спиной. Четвёртый принц — отличный щит, спасибо хоть на этом.

Воцарилось тяжёлое, густое молчание. Такое, что даже птицы, кажется, замолкли.

Я тихонько приподняла голову — хотя бы краем глаза взглянуть, кто там. Впереди стояла та самая пожилая дама с церемонии чаепития вчера — величественная, с идеально уложенными седыми волосами, в тяжёлом парчовом платье. Бабушка принца, видимо. Справа от неё — очередной брат, и я сразу его узнала: тот самый выскочка, что вчера обозвал меня деревенщиной. Рядом с ним, та самая красавица, которая называла его «братиком» — но по тому, как она на него смотрела и как висла на его рукаве, кровное родство там точно не при чём.

Но всё это было не главное.

Главное лежало сейчас на земле, прямо посреди дорожки.

Штаны Шенли — аккуратно сложенные, но теперь развёрнутые от полёта — и сверху на них, как по заказу, раскрытая книга. Обложкой вверх. Прямо на самом… пикантном месте. Как будто специально прикрывала причинное место красивыми золотыми иероглифами:

Женские добродетели.

Я почувствовала, как меня заливает жар от макушки до пят. Хотелось провалиться сквозь землю. Или хотя бы спрятаться за Шенли навсегда.

Бабушка принца смотрела на эту композицию неподвижно, только брови её чуть приподнялись. Седьмой принц сначала замер, потом уголок его рта дёрнулся — то ли от смеха, то ли от презрения. Красавица рядом с ним открыла рот и тут же прикрыла его рукавом, но глаза её блестели от восторга.

Шенли стоял прямо, не единым движением не выдавая неловкости ситуации, если он вообще ее испытывал.

Молчание тянулось.

Наконец бабушка тихо кашлянула — звук был такой, что все слуги вокруг вздрогнули.

— Шенли, — произнесла она медленно, голосом, от которого даже камни, кажется, становились послушнее. — Это… новая традиция приветствия?

Я уткнулась лбом в спину принца, моля всех богов этого мира, чтобы меня сейчас просто не заметили. Или чтобы земля всё-таки разверзлась.

Шенли не дрогнул.

— Нет, уважаемая бабушка, — ответил Шенли спокойно, голос его звучал ровно, будто он обсуждал погоду. — Это… случайность. Служанка несла мои вещи и уронила.

Краем глаза я увидела, как один из слуг процессии — молодой парень с абсолютно каменным лицом — быстро шагнул вперёд. Наклонился, сначала поднял книгу, осторожно стряхнул с неё пыль, потом аккуратно собрал штаны, сложил их заново в ровный свёрток и выпрямился. Протянул всё Шенли.