Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 73 – Дада Смехова

Я подняла лицо к потолку — к небу, к луне, к судьбе, к кому угодно — и мысленно отправила во Вселенную экстренный запрос:

«Вселенная, если слышишь — я учусь.

Правда-правда учусь.

Пожалуйста, пусть и моя мечта о возвращении домой сбудется.”

Ну а пока — действуем.

План есть.

Силы почти есть.

Сказка жива.

А значит… работа продолжается.

— Неужели ты влюбилась? — протянула я, глядя в мутную воду.

Она на секунду застыла, пальцы остановились у меня в волосах, потом снова задвигались — только уже как-то резче, механически.

— Ай, полегче, женщина, я ещё пригожусь! — засмеялась я, вырывая волосы из её рук.

Она молчала.

Ну нет. Обдумывать чувства молча — это вообще не наш стиль.

Я включила внутреннего «героя сомнительной дорамы», слегка откинулась назад, состроила злостную рожу и низким, тягучим голосом, как те самые азиатские боссы-садисты, выдала:

— Ух ты, какая ты страстная… я уже не могу… полегче, милая…

Обычно это Лизка таким голосом пересказывает сцены из своих сериалов:

«И он такой наклонился… и прижал её… и за…целовал» — и дальше минут сорок энтузиазма.

Пора вернуть ей кармический долг.

Лизка захихикала.

Хмурость с лица слетела, как неудачный фильтр.

— Да ну тебя!!! — она швырнула в меня тряпку и начала меня шуточно душить.

Вот. Вернулась. Моя нормальная, живая, громкая Лизка.

Когда душит — значит, всё хорошо.

Я откинулась назад, задела плечом край бочки, вода плеснула, и в голову сама собой полезла очередная дурацкая идея.

— Милая, потри мне ещё спинку, — простонала я томным, низким голосом, пытаясь скопировать её любимых дорамных СЕО-директоров с тремя рабочими пуговицами на рубашке:

таких холодных, травмированных, с комплексами и прессом.

— Ой, я стесняюсь, — высоким голоском пропела Лизка, моментально включая режим «глупая девственница-главгероиня». — Ах, это так неудобно… — и игриво плеснула в меня водой, прижимая к груди руки.

Я видела это сотни раз — в её описаниях, в дорамах, в фанфиках:

она сейчас играла всех этих девиц сразу.

Тех, что не могут отказать,

не могут уйти,

не могут сказать «нет» —

зато могут падать, спотыкаться, плакать и тихо шептать: «пожалуйста, не надо… но можно».

Я, естественно, включила «Главного Директора всех миров ближайших галактик»:

сделала голос грубее и рывком притянула её к себе:

— Иди сюда, — прорычала я, чуть не лопнув от смеха, даже не знала, что вообще способна на такие звуки.

— Я не могу, прекрати, любимый, — визжала она высоким голоском, уже захлёбываясь смехом. — Это неправильно!..

И дальше понеслось.

— Ты принадлежишь мне, — максимально серьёзно выдала я. — С этого момента и до конца жизни!..

— Но я простая бедная сирота, у меня только одна честь осталась… — запричитала она, закатывая глаза и прижимая к себе невидимую «честь».

— Молчи, — гаркнула я, давясь смехом. — Твоё мнение ничего не значит!

— Ах! — она переигранно приложила руку ко лбу. — Ты такой грубый… но такой горячий… — и игриво провела пальчиком по моему плечу

Я уже хохотала так, что вода плескалась через край.

— Я хочу тебя, — максимально низким голосом проворчала я.

— Нет, я не могу… ты слишком близко… ты слишком большой… — пропищала она и тут же захрипела от смеха.

Вода летела брызгами, мы цеплялись друг за друга, скользили, ухали, изображали страстные вздохи и переигранные «ох» и «ах» — ровно такие, какие она мне обычно пересказывает: