Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 85 – Дада Смехова

Равновесие исчезло, а руки сами метались в поисках хоть какой-то опоры, за что можно ухватиться.

Под пальцами оказался… первый.

Точнее — его ханьфу.

Думать времени не было — тело действовало само.

Я вцепилась в ткань на его груди… и она предательски начала растягиваться, плавно выезжая из-за пояса, и обнажая половину его торса.

О, его лицо в этот момент!

Я успела разглядеть весь спектр эмоций, который по очереди вспыхивал у него в глазах: сначала удивление — искреннее; потом потрясение; и наконец — злость, направленная прямиком на меня.

Вот так внезапно узнала: первый оказывается очень ранимый и чуткий, а ещё — он не любит, когда за него хватаются.

А я — всё ещё отчаянно пыталась вернуть нас обоих в вертикальное положение, но руки будто не слушались, пальцы впились в его одежду и не отпускали.

Он успел схватить своё одеяние чуть выше моей хватки и попытался вырваться.

Но это только ускорило катастрофу.

Он терял опору и начал заваливаться на меня.

Я попыталась отпустить — искренне! — но уже было поздно.

Мы летели вниз.

В этот момент сбоку — резкий рывок за руку.

Меня дёрнуло в сторону, я буквально влетела всем корпусом в четвёртого, а нам под ноги свалился первый.

Я даже не видела — простознала, что он там.

Я была прижата к груди четвёртого, но недолго — он попытался отстраниться.

Тщетно.

Я вцепилась в него мёртвой хваткой.

Нет уж, фиг я отпущу.

Если сейчас начнут меня убивать — я надеюсь им прикрыться.

Четвёртый аккуратно, но решительно отцепил мои пальцы от своего ханьфу, будто снимал с себя особо цепкую кошку, и наклонился помочь первому подняться, а я, не долго думая, тут же юркнула ему за спину, став его живой тенью номер два.

Лизка уже подлетела, охала, ахала, руками всплескивала, но я видела только одно: первый быстро встал, одёрнул свой распахнувшийся ханьфу и сделал шаг в нашу сторону, явно с намерением добраться до меня.

Я начала двигаться синхронно с четвёртым: он влево, я влево; он вправо, я вправо; он чуть назад, я ещё чуть дальше назад, пяткой отодвигая подол, чтоб опять не наступить на него. Получился такой странный танец «не дам до себя дотянуться».

Первый попытался обойти.

Я обошла.

Он сделал шаг в сторону.

Я повторила, как приклеенная.

— Стоять!!! — рявкнул первый так, что у меня в ушах заложило, и я честно замерла, даже дышать забыла, потому что в этом «стоять» было столько императорского гнева, что я уже мысленно выбирала, в какой позе лучше принять казнь: стоя или всё-таки лёжа, чтобы сразу удобно.

Все замерли.

Лизка застыла с открытым ртом.

Четвёртый напрягся, но не сдвинулся ни на миллиметр.

Я прижалась к его спине ещё плотнее и подумала только одно: если сейчас начнётся конец света, я хотя бы умру в самом безопасном месте дворца, прямо за живым принцевским щитом.

— Отойди, – это уже четвертому приказ. Голос первого прозвучал холодно, как зимний ветер над Великой стеной, к нему уже вернулась привычная надменность

— Пусть эта дерзкая служанка сама предстанет пред нами и примет наказание за своё неуважение к небесному порядку и наглость перед наследником трона, — добавил он медленно, с той ледяной невозмутимостью, от которой у придворных обычно коленки начинали дрожать.

— Да, Ваше высочество, — произнёс четвёртый спокойно, уважительно склоняясь в лёгком поклоне и делая крошечный шажок в сторону, будто случайно освобождая пространство, — но, мне кажется, эта неразумная служанка недостойна того, чтобы наследник трона тратил на неё своё драгоценное время и силы: это всё равно что использовать меч небесного мастера, чтобы разрезать обычную грушу. Позвольте мне самому назначить ей наказание… не стоит омрачать ваше настроение такими мелочами.