Книга Восхождение, страница 10 – Николас Биндж

Я последовал совету отца Майклза. Дневник на долгие годы стал для меня своеобразной формой общения – вроде как безмолвным собеседником. Отец Майклз научил: такими вещами необязательно заниматься в церкви, для этого не требуется преклонять колена.

С кончика ручки год за годом стекали чернила, а я представлял себе: это кровь из тысячи ран. Меня никогда не оставляло желание исповедаться. Если делишься своей болью с миром или даже с бумагой, получаешь взамен целебную очищающую силу. Я был одержим своей теорией, однако со временем она стала перехлестывать через край. После случая в больнице и истории с Санти я сделал шаг назад, избавился от назойливой привычки и как будто возродился. Если смотреть себе в душу слишком пристально – можно сойти с ума.

Так или иначе, впервые за долгое время происходят события, значения которых я не понимаю. Чувствую, должен кому-то рассказать, чтобы самому постигнуть их смысл.

Увы, я обнаружил, что неспособен вновь вести дневник – во всяком случае, в той форме, как вел когда-то. Слова отдают фальшью, звоном пустоты.

Пишу в надежде, что ты станешь в своем роде ретранслятором. Не слишком удобно возлагать на тебя подобное бремя, однако другой кандидатуры у меня нет. Сколько тебе сейчас? Все еще четырнадцать? Тебе ведь только-только стукнуло четырнадцать, когда мы с тобой катались на досках, верно? Уже вполне взрослая и, скорее всего, должна понять значение исповеди. Впрочем, честно говоря, в глубине души я надеюсь, что Бен спрячет от тебя письмо или даже сожжет. Да, наверняка бросит в камин. В любом случае, иного ретранслятора на ум мне не приходит – всех остальных я от себя оттолкнул.

Больше не верю, что Бог нас слушает.

Сегодня видел, как умер старый друг. Хочу излить это воспоминание как можно быстрее, чтобы оно не стало для меня шоком. Не намерен тебя пугать, но вот сижу, уставившись в записи камер наблюдения, и отчаянно ищу объяснения трагедии. Боюсь, нельзя об этом писать, более того – не представляю, как попадет к тебе мое письмо. Просто надо срочно поделиться – хоть с кем.

Вчера я приехал по работе в Нью-Мексико. Не по заданию от нанимателя – я решил провести личное исследование, импульс которому дали странные противоречивые сообщения из региона о массовой миграции птиц. Такое впечатление, будто все ласточки, обычно улетающие зимовать на юг, вдруг решили вернуться обратно задолго до положенного срока.

Они словно от чего-то бегут.

Наверное, повод для исследования может показаться странным, однако ты ведь знаешь – я люблю путешествовать. Устал до чертиков жить в пыльной лондонской квартире, начал чувствовать, как атрофируется мозг. В прошлом году я неплохо заработал за настройку космического телескопа Хаббла во Флориде – помнишь, я рассказывал? – и получил возможность некоторое время жить собственными интересами.

Я остановился в гостинице «Таос-Инн», занятном местечке, расположенном напротив нескольких глинобитных домиков. Хорошо, что я приехал сюда в январе! Однажды меня занесло в Нью-Мексико летом (я рассказывал тебе об ужасной конференции по физике), и я жутко пропотел, едва ступив на трап самолета. Зимой здесь куда прохладнее, и, несмотря на пустынные пейзажи, холодные январские ветра напоминают мне о Лондоне.

Когда меня вели в номер, я улыбнулся, заметив, как гордятся владельцы прошлым своей гостиницы. На стенах здесь висят старые фотографии и плакаты, и вообще многое ненавязчиво напоминает о том, что заведению уже больше ста лет.