Книга Восхождение, страница 122 – Николас Биндж

Самым недвусмысленным символом мне показался узел, напоминающий центр вращающейся галактики, от которого тянутся связи во все стороны. Холодный ветер пронизывал палатку, и я вздрогнул, глядя на рисунок. Судя по всему, этот узел и есть вершина.

Каждое из моих допущений, взятое по отдельности, выглядело довольно шатким, и я отдавал себе в этом отчет, Хэтти. Мне не хватало данных, чтобы выдвинуть более убедительную гипотезу. И все же, когда я свел их воедино, карта заговорила понятным мне языком.

Словно в ответ на мои мысли, гора издала громкий скрежет – внизу сползла по камню часть ледника. Я зябко запахнул куртку.

Последнее и, пожалуй, наиболее неубедительное мое предположение заключалось в том, что узлы, располагающиеся в непосредственной близости на карте, отстоят недалеко друг от друга и в нашем трехмерном мире. Я опирался на два довода: во-первых, левиафаны, похоже, обитали в одном с нами пространстве, а потому логично было бы организовать порталы именно таким образом. Во-вторых, если я неправ, у меня не имелось ни малейшего соображения, как тогда вообще передвигаться. Фактически последняя гипотеза вытекала из настоятельной необходимости.

Я думал, что Беттан воспримет в штыки мою попытку взять на себя ответственность за дальнейшие передвижения. Совершенно четко представлял себе, как он угрюмо смотрит на меня, словно сердитый ребенок, как опровергает все предложения и поднимает на смех мой труд. Я решил на сей раз не реагировать на его выпады.

Как ни странно, Беттан полностью поддержал план.

— Отличная работа, – пробормотал он, склонившись над столом в моей палатке.

Лампочка на потолке мигала, отбрасывая на стены кривляющиеся тени. Краешек солнца только-только показался из-за горизонта. Беттан ткнул пальцем в схему в блокноте и деловито спросил:

— Как по-вашему, насколько близко к вершине находится верхний уровень переходов?

Я избегал на него смотреть, вспоминая, как он ударил Наоко, как обошелся с телом Томаса, как порочил память моих друзей. Увы, если мы планировали поняться на вершину, нам следовало действовать сообща. Деваться некуда.

— Не могу сказать вам точно.

Мы сгрудились вшестером в тесной палатке. Все уже собрались и готовы были выходить. Миллер дежурил снаружи. Я скатал спальный мешок и приторочил его к рюкзаку, оставалось лишь сложить столик с палаткой и спрятать их в тайник. Я оглядел товарищей. Кто же из них вчера рылся в моих вещах? Кому я могу доверять?

Наоко сидела в углу, обхватив руками колени.

— Мне не нужны точные координаты, – пожал плечами Беттан, – но нам необходимо рассчитать запасы кислорода. Сейчас мы недалеко от Зоны смерти, и во время следующего перехода многим из вас потребуется кислородный баллон.

— Да, это важно. Могу дать примерный прогноз, – ответил я. – Хотите сказать, что сами обойдетесь без кислорода?

— Какое-то время обойдусь. На Эвересте я баллонами не пользовался. Здесь, конечно, выше, и рисковать сверх меры я не стану.

Палмер кивнула. Экипирована она была тщательно – помимо теплой шапки натянула балаклаву.

Бóльшую часть припасов мы собирались оставить в верхнем лагере, учитывая, что нас стало гораздо меньше. Увы, погибли Паркер и Сэндерсон, способные нести тяжелый груз. К тому же, чем выше мы забирались, тем становились слабее, и лишняя ноша была уже не под силу. Палмер распорядилась взять с собой трехдневный запас пищи и кислорода на два дня. Дальше на заранее подготовленные лагеря рассчитывать уже не приходилось. Нам предстоял последний рывок: либо справимся, либо нет.