Онлайн книга «Искатель, 2010 №5»
|
— Бродяги южных морей, — сказал он. — Отбросы приливов. Но и таким уродам хочется есть. Знаешь, я бы не отказался от отбивной с кровью и французской булки с во-о-от таким, — он показал пальцами толщину, — слоем масла. И попить чего-нибудь. Баро взял со столика у окна кувшин с водой. Наполовину опустошив его, пренебрегши при этом стаканом, он протянул кувшин Андрею: — Будешь? Андрей сделал несколько глотков и понял, что больше не хочется. Это ощущение — отсутствие жажды — было новым и приятным. А вот от душа он сейчас бы не отказался. Дверь в нише действительно вела в ванную. Говард не стал претендовать на первенство, и Андрей, сбросив на пол свои лохмотья, включил воду. — О!!! Это было такое счастье, что слов не подобрать. Бедны слова. Минут десять он стоял под душем, смывая соль, пот и чувствуя, как стихает зуд от объятий физалии. Вернувшись в комнату, как был, нагишом, он на немой вопрос Баро возвел глаза к потолку. — Понимаю, — сказал Говард, скинул штаны и рванул в ванную. Андрей посмотрел на кровать, на кушетку, потом опустился на пол и с наслаждением вытянулся. Плитка холодила кожу. — О!!! — послышалось из ванной. У Баро тоже не нашлось слов. Миновала целая вечность, прежде чем американец, тоже в одежде Адама, за исключением повлажневшего бинта на руке, появился в комнате и молча распростерся рядом с Андреем. Прошло еще минут пять, и Андрей сказал: — Жрать охота! Ручка входной двери еле слышно скрипнула, и на пороге комнаты появилась... нет, не официантка с уставленным яствами подносом, а стройная, умело накрашенная женщина с надменным лицом, в туфлях на высоком каблуке и легком цветастом платье. В руках она держала потертый саквояж с медными уголками, который был необходимым атрибутом всех эскулапов лет сто назад, а сейчас смотрелся милым анахронизмом. Вид двух голых мужиков, лежащих на полу, не смутил женщину: — Кто тут болен? — спросила она. — Не болен — поврежден, — откликнулся Андрей, стаскивая с кровати покрывало и драпируясь им. Баро проделал то же самое с домотканым ковриком. — Не беспокойтесь, — успокоила их женщина. — Ваши тощие задницы меня не возбуждают. Меня зовут миссис Риггс. Я врач и должна вас осмотреть. С кого начнем? Следующие полчаса миссис Риггс, приказав Андрею переместиться на кушетку, занималась его ранами. Движения ее рук были уверенными и безжалостными в этой уверенности. «Зато быстро!» — Андрей сцепил зубы. Миссис Риггс залила рубцы какой-то едкой шипучей жидкостью, потом щедро покрыла их пахучим гелем и, наконец, завершила процедуру оздоровления тела Андрея наложением марлевых полосок, края которых прихватила рыбным клеем. — Теперь укол — и все. Миссис Риггс достала из саквояжа металлическую коробку, из нее — шприц. Сняла предохраняющий колпачок, надавила на поршень, на конце иглы появилась капелька жидкости. И тут с женщиной в цветастом платье произошла фантастическая перемена: выражение надменности исчезло с ее лица, уступив место умильности; глаза заблестели; над верхней губой выступили бисеринки пота. В таком состоянии («Очарована, околдована...» — вспомнилась Андрею строчка из песни) миссис Риггс пребывала энное количество времени, потом вздрогнула и сказала резко: — Руку! Андрей протянул руку локтевым сгибом кверху и тут же отдернул ее: |