Книга Искатель, 2010 №5, страница 46 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

Проходя мимо миссис Риггс, Горбунов склонил голову (Говарду показалось, была бы у Андрея возможность — расшаркался бы), отдавая должное ее внешней привлекательности, а заодно и врачебным талантам, но глаза женщины не потеплели. Она открыла блокнот, который до того держала в опущенной руке, и зашелестела страницами.

— Я бы справился, — шепнул Горбунов. — Легко!

Говард хотел парировать, но сразу не нашелся, а когда подобрал слова, было уж поздно.

— Здравствуйте, господа! — сказал Антонио Галлардо Родригес, поднимаясь им навстречу. — Рад приветствовать вас на моем острове.

Мистер Моро был в бермудах, сделанных из выношенных джинсов с помощью топора или мачете: р-р-раз по штанинам — и готово. Расстегнутая рубашка открывала рельефную грудь атлета. Легкомысленная соломенная шляпа с дырами у тульи была сбита на затылок. На мачо, о котором говорила Эля, синьор Родригес не походил совершенно: ни властности во взоре, ни снисходительной лени победителя, ухватившего судьбу под уздцы. Говард попытался представить мистера Моро в другой обстановке, на светском приеме в окружении дам в бриллиантах, и в другой одежде — смокинге или строгом костюме с бутоньеркой. Но воображение отказывалось повиноваться. Перед ним был свой в доску, не испорченный миллионами человек, сторонник простоты в обхождении и гардеробе, любитель пива и сосисок-барбекю, либеральный начальник и добрый самаритянин, которого немыслимо заподозрить в чем-то крамольном. В торговле наркотиками, к примеру, или оружием.

Родригес лучезарно улыбнулся, остановив взгляд на Говарде:

— Вы, насколько я могу судить, Говард Баро.

— Совершенно верно, мистер Моро.

— О! Как говаривали древние, нет ничего тайного, что не стало бы явным. Все правильно: здесь, на острове, это имя мне нравится больше, чем пышное «Антонио Галлардо Родригес». Слишком пышное. Как-то, знаете, тяготит. В окружении девственной природы и самому хочется быть естественнее.

Говард подумал о бетоне взлетно-посадочной полосы, о прожекторах, фуникулере и взревывающем в ночи дизель-генераторе. Однако он не позволил себе даже в мягкой форме поставить утверждение мистера Моро под сомнение — ну, насчет нетронутой человеком природы.

— Вашу руку, мистер Баро!

Они обменялись рукопожатием.

Родригес повернулся к Андрею:

— А вы — Андрей Горбунов. Русский.

Андрей тоже протянул руку.

— Мне кажется, своих фамилий мы не называли, — заметил он.

— Это не помешало мне узнать их, — белозубо засмеялся Родригес. — На моем острове я должен знать все и про всех. Я заглянул в ваши документы. Не волнуйтесь, они в полной сохранности, как и все, что было на плоту. Прошу простить мое любопытство, тем более что оно объяснимо.

— А вы объясните, — с дружескими интонациями посоветовал Говард и, не удержавшись в рамках собственного двуличия, вскипел: — Что, черт возьми, здесь вообще происходит? Держат под замком, к рации не подпускают!

— Поэтому я и приказал сопроводить вас сюда, — примиряюще произнес мистер Моро. — Чтобы все объяснить и, возможно, даже показать.

— Что показать?

— Об этом чуть позже. Не хотите что-нибудь выпить? Оранжад? Или предпочитаете покрепче? Мисс Эля ознакомит вас с нашими запасами.

Девушка с золотистыми волосами помахала им рукой, однако не сделала и слабой попытки поменять горизонтальное положение на любое другое. Выглядела она совершенно трезвой, хотя это могла быть и видимость — как производное от хмурого выражения ее лица. Такая же лишенная всякой приветливости физиономия была у Фуфы. Телохранитель расположился в кресле метрах в пяти позади шезлонга, в котором возлежала Эльвира Струганова.