Книга Искатель, 2010 №5, страница 78 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

Цифры на экране эхолота быстро сменяли друг друга, поэтому Андрею приходилось постоянно вращать штурвал.

Стекла рубки покрылись редкими брызгами.

Быстро светлело, как всегда в тропиках.

Рифы приближались.

— Дно поднимается, — сообщил Баро — Это не проход. Поворачивай. Быстрее!

На корме задолбил автомат. Фуфа стрелял, не жалея патронов. Говард высунулся в окно рубки, чтобы взглянуть, в чем дело, и тут же вернулся к эхолоту:

— Их уже две.

— Лодки? — Более глупого вопроса Андрей задать не мог. Ясно же, что Баро говорит о лодках. А в лодках тех полным — полно головорезов, готовых изрешетить и катер, и находящихся на нем людей. Но почему они не стреляют? Раньше стреляли, а сейчас — нет. Почему?

— Они нас к скалам прижать хотят, — сказал Говард. — Что будем делать?

— Открытого боя нам не выдержать. Остается...

— Давай! — Говард склонился к экрану.

Андрей потянул рычаг переключения передач. Дизель взревел. Катер присел на корму, нос задрался. Так продолжалось несколько секунд, пока скорость не возросла настолько, что преодолела сопротивление воды. Катер выровнялся и чуть приподнялся. Этого Андрей и добивался — уменьшения осадки.

Ему захотелось запеть что-нибудь отчаянно-разудалое, но Баро может черт-те что подумать, все-таки не наш человек, американец, ему тайны русской души неведомы, вдруг подумает, что сошел с ума напарник, начнет штурвал из рук рвать. И Андрей отложил «Варяга» на потом — все к тому, что он ему еще не раз пригодится.

Они неслись к рифам, и уже ничто не могло их остановить. Может быть, в них стреляли. Может быть, стрелял Фуфа. Мотор ревел так, что услышать что-либо было невозможно.

— Правее! — крикнул Баро.

Пальцы Андрея впились в ручки штурвала. Он вел катер так, чтобы миновать проход не по центру, а вплотную к торчащей справа скале. Видимо, эхолот показывал, что именно там наибольшая глубина.

Катер влетел в проход. Под днищем коротко и громко скрежетнуло. Борт чиркнул о камень. Скальный выступ снес релинги. Катер стало заносить, но Андрей, вцепившись в штурвал, не позволил ему сойти с курса.

— Господи, пронеси!

Носовой свес катера встретился с океанской волной и зарылся в нее, окутываясь пеной. Андрея бросило грудью на штурвал, Говарда — на эхолот. Земекис перекатился со спины на живот.

Катер почти остановился. Корма его задралась. От истошного визга заложило уши — это поднявшийся из воды винт начал неистово резать лопастями воздух. Потом корма ударилась о воду, и катер, подмяв под себя волну, начал понемногу отдаляться от скал.

Андрей перевел рычаг в верхнее положение. Дизель послушно притих.

— Пронесло.

Говард растирал грудь и тихо ругался.

Андрей отлепил пальцы от ручек штурвала. Из-под ногтей указательного и среднего пальцев на левой руке сочилась кровь. Андрей слизнул ее.

— Подержи, — сказал он Баро. — Посмотрю, как на палубе.

Фуфа по-прежнему сидел в кресле. Лицо бывшего моряка Степана Прокопенко было невозмутимо.

Андрей заглянул в каюту:

— Эля?

— Я здесь, — послышался слабый голос.

Жива, значит. Может, и невредима. Но с этим потом.

Где лодки?

Уже настолько рассвело, что ему были прекрасно видны и рифы, и лодки, оставшиеся по ту сторону скальной цепочки. Очевидно, рулевые пребывали в тяжком раздумье: стать ли им безумцами, последовав дурному примеру, или не рисковать здоровьем и воспользоваться настоящим проходом. Но до него еще добраться надо, а это время, которое работает против них.