Книга Искатель, 2010 №6, страница 22 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

— Угощайтесь. Вы такого, небось, не едали.

Кузьминична пододвинула ко мне дольку и подала ложку. Кожура у бздыни была твердой, как у ореха, зато розовая мякоть мягкой и по вкусу напоминала талое мороженое с привкусом дыни.

— Действительно не едал, — согласился я. — Вы меня так раскормите, что дома никто не узнает.

— Не берите дурного в голову, Сереженька. Молодым все впрок.

Что она имела в виду под «все впрок», я не стал уточнять.

Солнце село, начали проявляться первые звезды. Я бросил взгляд на пустырь у гостиницы и увидел Барбоса, скрупулезно ставящего собачьи метки на столбе со звездными указателями.

— А правда, что у Барбоса есть пятая нога? — спросил я.

— Правда, — подтвердила Кузьминична и загадочно добавила: — Но он ее редко показывает, и лучше вам ее не видеть.

Я пожал плечами.

— Странная у вас деревня...

— Ничего подобного, — обидчиво возразила хозяйка. — Самая обычная.

— А как же двухголовая собака с пятой ногой? — возразил я. — Того и гляди, у вас телега с пятым колесом имеется.

Кузьминична не ответила и поджала губы.

— Неужели есть?! — изумился я.

— Телеги нет, — нехотя произнесла Кузьминична. — А пятое колесо вроде бы есть...

— Как это?!

— Да Василия у нас так за глаза прозывают. Василий Пятое Колесо К Телеге. За что ни возьмется, все у него не так получается.

Я покивал. Вот это нормально. Это в соответствии с русскими обычаями, и в прозвище ничего необычного нет...

Из-под стола вынырнуло щупальце, схватило дольку бздыни и мгновенно скрылось. Я остолбенел. Щупальце по виду было похоже на дождевого червя, только толщиной в руку. Всему, что сегодня со мной происходило, что видел в деревне, я более-менее нашел какое-то логическое объяснение. Щупальце объяснению не поддавалось. Это не пятое колесо к телеге.

— Кто это? — просипел я пережатым горлом, завороженно глядя на стол, где совсем недавно лежала долька бздыни.

— Где? — не поняла Кузьминична.

— Да вот только что... Дольку бздыни...

Из-под стола, воровато прячась в тени, показался кончик щупальца.

— Вот! — заорал я, указывая пальцем.

— Ах ты, такой-сякой! — шикнула на щупальце хозяйка, и оно мгновенно исчезло. — Ты чего без спроса на стол лезешь, гостей пугаешь?

— Кто это? — потусторонним голосом спросил я. Будто и не я спросил, а кто-то вместо меня.

— Огородник... — досадливо пояснила хозяйка. — Вы думаете, почему у меня такой ухоженный огород? Это все он, сама бы не управилась. А он рыхлит, окучивает, поливает, саженцы сажает, урожай собирает... Он вообще-то скромный, на глаза не показывается, но бздыню очень любит. Вы уж извините его...

— Чего уж там... — растерянно выдохнул я. — Неужели не понимаю? Огородник — он и есть огородник. Эка невидаль... — Ирония помогла справиться с ошеломлением, и я увидел в краже дольки бздыни логическое несоответствие. — Если сам выращивает, почему тогда ворует?

— Лущить бздыню не умеет. Руки у него мягкие, нежные... — Кузьминична взяла с блюда бздыню и расколола ее. — На уж, — бросила дольки под стол, — а то совсем изведешься.

Из-под стола донеслось поспешное чавканье.

— Он у вас и за домом следит? — отстраненно спросил я.

— Не-ет... За домом домовик ухаживает. Такое в последнее время понастроил, понаставил, что я и не второпаю, что к чему.

Я тоже уже ничего не «второпывал». Огородник, домовик... Неужели и зелененький паскудник имел место быть?