Онлайн книга «Искатель, 2010 №6»
|
— Ай, хорошо... — просипел он. — Вот это я понимаю — праздник... — Он повернулся к бару. — Человек! — Чего изволите-с? — отозвался бармен. — Соленых огурцов и квашеной капусты! — Сей момент! «Интересно, — подумал я, — а если бы Василий шашлыки заказал, стал бы бармен махать секачом? Вдруг под личиной Василия скрывается какой-то упырь? Не может нормальный человек, пусть и сельский тракторист, столько самогона пить...» Я представил, как секач бармена втыкается в голову Василия, тело оплывает, и на его месте появляется некто несуразный с сосательным хоботком, расширяющимся в виде воронки, приспособленной лишь для потребления самогона. Мне стало жаль Василия, и я прекратил фантазировать. Крылатой тенью над нами скользнул птеродактиль Ксенофонт и уселся на металлическую ограду напротив столика. — Деревенщина ты, Василий! — каркнул он. — Нет чтобы, как люди, заказать чистенькой, как слеза, водочки, да под крабов, да под черную икорочку... Сегодня же все задарма! Василий уничижительно посмотрел на птеродактиля. — Ни черта ты, ископаемое, в русской душе не понимаешь, — снисходительно изрек он. — Это тебе не мухоморы жрать. — А чего в ней, русской душе, понимать? — возмутился птеродактиль Ксенофонт. — Наливай да пей! К столу подплыли, покачиваясь в воздухе, три красных глаза. Смотрели они в разные стороны, мигали не в такт, и было понятно, что они на хорошем взводе. Повеяло чем-то химическим, не то соляной кислотой, не то хлором. — Хорошо тут у вас... — задушевно начали они и икнули, уронив на землю едкую слезу. Земля задымилась. — Можно присоединиться? — Можно-то оно можно, — согласился Василий, — только где дружков своих, голубенькие глазки, потеряли? — Они серной кислотой заливаются, — пояснил я, указав на стойку. — А вы чего ж? — спросил Василий у красных глаз. — Серная кислота не по нутру? — У нас от-т серной кислоты изжога, — снова икнули красные глаза. — Самогону хочется... — Я-то не против, — вздохнул Василий, — но вы стакан оккупируете, а нам как пить? — А ты представь, что там будем не мы, а вишенки, — заканючили глаза. Василий задумался, пытаясь представить. — Так как, а? — с надеждой вопросили красные глаза. — Представить-то я могу... — раздумчиво проговорил Василий. — Но могу и проглотить. Как вишенки. — Гы-гы! — затрясся от смеха птеродактиль Ксенофонт, и сеть металлической ограды под ним зазвенела. — Представляю, как глазки будут выбираться через... В общем, воспользуются черным ходом. Волосатый пришелец заулыбался и принялся кивать. Красные глаза содрогнулись. — Не нравится? — ехидно поинтересовался птеродактиль Ксенофонт. — Вам нравится только во тьме блудить! Кстати, в желудке тоже темно! — Не блудить, а блуждать, — обидчиво возразили глаза. — Да какая разница! Что блуждающие глаза, что блудливые... — На себя посмотри, пережиток прошлого! Палеонтологическая окаменелость! — А ну тихо! — оборвал перепалку Василий. — У нас праздник, а вы что тут устраиваете? — Он первый начал... — пробурчали красные глаза и снова уронили на землю жгучую слезу. — Цыц! — гаркнул Василий. — А то как пошлю всех!.. Он спохватился и прикрыл рот ладонью. Я поежился, представив, куда он может послать и что из этого может получиться. Повторно дрогнули красные глаза, ограда под птеродактилем Ксенофонтом испуганно звякнула, и на землю глухо шлепнулась увесистая лепешка помета. Только волосатый пришелец продолжал улыбаться и кивать. |