Книга Искатель, 2010 №3, страница 28 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

— Сила наша в духе, — наставительно произнес вождь. — Если вера пребудет в нас, боги пошлют нам победу. Если же утеряем мы веру, участь наша будет печальна. Не воины решают исход борьбы, но бессмертные властители мира. В их воле наделить могуществом одних и обратить в прах других. Помните об этом.

Военачальники закивали, соглашаясь с Гильгамешем.

— Пусть ваши души будут всегда полны ненависти к врагу, а мышцы тверды как камень, — добавил Гильгамеш.

— Мы готовы хоть сейчас Выйти на бой с Аккой, господин, — преданно взвизгнул Курлиль, сжав кулаки.

Гильгамеш важно кивнул.

— Готовы ли ваши бойцы отбивать натиск Киша с прежним рвением? — спросил он, обводя взглядом напряженные лица военачальников. — Не подточила ли осада их упорство?

— Они преисполнены решимости и отваги, — ответил за всех За-барадибунугга. — Умирая, они со спокойным сердцем отправляются во владения Эрешкигаль, ибо знают, что погибли не зря.

— А что поделывает враг? — спросил Гильгамеш. — Не готовит ли он штурма?

— Если кишцы пойдут на штурм, то все как один лягут у наших стен. Войско Акки слишком слабо для взятия Урука. Не в силах одолеть нашей твердыни, оно будет брать нас измором. Уже сейчас воины Киша грабят наши сады и выгоняют из домов земледельцев.

— Хм, — недовольно пробурчал Гильгамеш. — И как долго мы можем продержаться?

— Мне неизвестно, каковы наши запасы, повелитель. Об этом следует спросить у санги. Я отвечаю лишь за воинов. — Забарадибунугга независимо скрестил руки на груди.

Гильгамеш помолчал, постукивая длинными ногтями по кубку. Потом спросил:

— А что сброд? Ропщет?

— Ропщет, господин, — сказал начальник храмового отряда. — Мужичье твердит, что урожай загублен, зерна из священных закромов не хватит на новый посев и будет голод.

— Поменьше слушай болтовню всяких торговок, — зло промолвил Гильгамеш.

— Торговки крутятся рядом с воинами, господин, — пожал плечами военачальник. — А от мужичья проходу нет. Стеклись сюда со всех окрестных сел.

— Они — наши люди. Мы не можем отдать их на милость Акки.

— Толку от них никакого, — проворчал Забарадибунугга. — Только ячмень жрут. Если уж прибежали, пускай что-нибудь делают. Я давно предлагал раздать черни оружие. Помощь, может, не ахти какая, зато руки заняты. К тому же защищают свои поля. Это придаст им мужества...

— Твоя забота — воины, Забарадибунугга, — оборвал его Гильгамеш. — Не забывай об этом. — Он зыркнул из-под насупленных бровей на зарвавшегося военачальника, помолчал, сверля его взглядом, потом спросил: — Что произошло у ворот Дома неба?

— Господин, — торопливо встрял Бирхутурре, облизывая губы, — мои воины направлялись в храм Нинурты, но люди санги не пропустили их.

— Они не знали тайного слова! — выкрикнул Курлиль.

— Откуда им было знать, когда ты не сказал его?

— Повелитель, — простонал санга, молитвенно сложив ладони, — я лишь выполняю твой приказ. Если весь город будет знать тайное слово, к чему тогда охрана? Злоумышленники и так проникнут во дворец.

— Командирам оно должно быть известно, — настаивал Бирхутурре. — Иначе как нам предупредить господина, если что-то случится?

— У меня есть верные люди, которые зорко следят за всем, что творится вокруг, — сказал Курлиль.

— Кажется, один из них приставал сегодня к служительнице Нанше, — неприязненно произнес начальник стражников. — А другого я видел вдрызг пьяного у южных ворот.