Онлайн книга «Искатель, 2010 №2»
|
— Зачем я тебе? — выдавил он из себя. — Сама не знаю. Ты как-то случайно снял меня. И даже на выставках получал призы за мой портрет. Я разыскала тебя. Он тут же вспомнил свою работу, которую назвал «Ярость небес» и которая в самом деле не раз отмечалась на международных фотовыставках. — Господи, прости меня, грешного, — прошептал Альгис, не очень вдумываясь в свои слова. — Не за что, — хмыкнула Она. — Впрочем, я к нему как бы ближе. Я передам... — И тут же добавила: — К тебе бегут людишки. Я ухожу. Тебе остается ждать очередного визита сиятельной дамы. Пока. Его тогда продержали в больнице двое суток. Все исследования и анализы показали, что от удара молнии он нисколько не пострадал. Напротив. Уже в самом конце обследования заявился уролог и после осмотра озадаченно спросил: — Когда вы успели прооперироваться? — Не понял? — в свою очередь удивился Альгис. — Где ваша аденома? Ее нет. — Я не оперировался, — ответил он и тут же вспомнил слова огненной дамы. Вот что, оказывается, она имела в виду. О говорящей молнии, о том, что она нагло его трахнула да еще и издевалась, Альгис, конечно, рассказывать не стал. Врачи народ туповатый. Они не станут вникать, а сразу начнут лечить. Причем не что-нибудь, а именно голову, мозги. — Вам дважды повезло, — заметил уролог. — Остались в живых да еще и исцелились. Такое бывает, но редко. Медицине известны случаи, когда после поражения молнией происходили чудесные выздоровления. Парализованные становились на ноги, слепые прозревали, а, например, к молодому Иммануилу Канту вернулся слух. Малообъяснимо, но факт... Он тогда приехал из больницы домой, в старый шестикомнатный дом, где поселился после смерти матери. Страшно хотелось пить. Он открыл на кухне банку пива, жадно припал к ней. — Тебе не хочется пить, — вдруг вновь прозвучал голос Сиятельной Дамы. — Твоя жажда глубже, чем жажда тела. Тебе хочется продолжения нашей оргии. Он с перепугу уронил банку, опять инстинктивно стал озираться по сторонам: — Ты ведь ушла! — Я ушла, а в тебе живут мои остаточные токи, хотя на самом деле это еще более тонкая материя. Радуйся. И будь паинькой. Я могу жить в человеке неделями, месяцами... Пока не наскучит. Понял? — Еще не наскучило? — дерзко, помнится, спросил он. — Ну, ты и урод! А ведь фотохудожник, творческая личность, — вздохнула Она. — Неужто ты до сих пор меня не узнал?! Я твоя Первая, Альгис. Первая Женщина! Его вновь будто прошибло небесным огнем. Вот почему его мозг зацепился за слова доктора «молодой Кант». Вот почему ему показался знакомым этот хрипловатый голос из ниоткуда. Это Она четверть века назад, когда он был в таком же нежном возрасте, как и Кант, первый раз трахнула его на опушке леса. Тогда Она не общалась с ним, пацаном, но кроме ужаса и боли оставила в душе и теле непонятную сладкую истому и как бы отзвук речи, тень нескольких слов, короткой фразы, которую он посчитал звуковой галлюцинацией. И вот — продолжение. — Что ты сказала тогда? Сиятельная Дама вульгарно хихикнула: — «Живи, мальчик, я тебя распечатала...» А пару дней назад я почему-то вспомнила тебя. Нашла и... Радуйся, Альгис, мы снова вместе. Тогда, в юности, он всего-навсего лишился ногтя на большом пальце ноги, можно сказать, отделался легким испугом. Его, пацана, вовсе не заинтересовала таинственная небесная сила, которая так нежно и странно с ним обошлась. Даже годы спустя он не знал, что многие люди чувствуют в молниях, особенно шаровых, живое и, быть может, разумное существо, что очевидцы рассказывают о непреодолимом желании... погладить ярко-желтые, голубые или зеленоватые шары, что, по статистике, подавляющее большинство (86 процентов) жертв стрел Амура, то есть Перуна, — мужчины, у которых за душой, кроме избытка тестостерона, ничегошеньки нет. |