Книга Искатель, 2010 №2, страница 18 – Михаил Федоров, Федор Зуев, Владимир Соколов, и др.

— Устала я, бабушка, ноги гудят. Много хожу, а еще в три дома надо зайти.

— Ну ладно! Посиди тут, а я сама....

Пока старуха находилась в саду, Маруська сделала ревизию в шкафу и сундуке. Золота у бабки не оказалось, а вот деньги, завернутые в платок, на дне сундука лежали. Они были воровкой конфискованы без зазрения совести.

Фартовая вышла в сад, забрала у хозяйки фрукты и ягоды, попрощалась с пенсионеркой и ушла восвояси. Ни жалости к старой женщине, ни чувства стыда мошенница не испытывала. Обманывать несчастных стариков было частью ее амплуа, ее работой, ее образом существования. В течение недели Фартовая обмишурила еще шестерых бабушек и трех дедушек, забрала последние кровные деньги, приготовленные стариками, возможно, на похороны, а может быть, в наследство внучатам. В ее голове не пробежала даже случайная мысль о подлости своих поступков, а в душе не шевельнулась даже толика сожаления о содеянном или капля участия к старым беспомощным людям.

Кавказ Марусе скоро надоел; кроме того, местная милиция пришла в беспокойство, активизировалась, и пора было менять место своего пребывания. Воровка собрала вещи, положила в сумку наворованные ценности и деньги и выехала в Волгоград.

Прибыв на железнодорожный вокзал, в зале ожидания Фартовая поставила на пол дорожную сумку, потом присела на скамейку немного отдохнуть и собраться с мыслями. С того времени, когда, стащив у женщины чемодан, она лихо обманула милицию и вместо Астрахани укатила в Саратов, прошло два месяца. За это время сыщики должны были успокоиться и прекратить активные поиски преступницы. Так считала гражданка Ляхова. Но так не думали оперативные работники, которые продолжали поиски злоумышленницы, пока, правда, без видимых результатов.

И вдруг Маруся увидела, что прямо к ней в сеть плывет большая жирная рыба — хорошо одетая дама бальзаковского возраста с большим чемоданом в руке. «Рыбина» уселась на скамью рядом с Марусей и первой завела разговор:

— Куда едете, девушка?

— В Ростов...

— А я в Сочи. В санаторий. А в Ростове у меня пересадка. Торопилась, дома даже не перекусила, кофе не успела выпить, а до прихода поезда еще целый час.

— Так сходите в буфет, а я покараулю ваши вещи, — предложила юная попутчица, у которой уже взыграл азарт заядлой рыбачки. Она твердо решила не упускать богатый, по всем признакам, улов.

— Пожалуй, я сбегаю перекушу немного, а то, пока поезда дождешься, с голоду умрешь, а там посадка, проверка, много времени пройдет, а кушать хочется. Только никуда не уходите! Хорошо?

— Конечно! Конечно! Какой разговор? Я уже покушала, до прихода поезда здесь сидеть буду. За свой багаж не беспокойтесь. Все будет в полной сохранности.

— Мы не познакомились даже. Меня зовут Генриетта Яковлевна Манская, — протянула дама свою холеную руку попутчице.

— Марина Лященко, — назвалась девушка, отвечая рукопожатием.

Как только курортница ушла, Фартовая быстро схватила чемодан в одну руку, а свою сумку в другую и поспешила... Нет! Нет! Не на поезд! Ведь клев начался неожиданно и поезда еще не было. А потом, Маруся не собиралась никуда ехать — ей надо было поработать в Волгограде. Воровка направилась прямиком в камеру хранения. Увидев длинную змею очереди, мошенница вытащила из своей сумки курточку на синтепоне, свернула ее и засунула под юбку, прикрыв сверху шелковой блузкой. Выставив вперед животик, Маруська бесцеремонно подошла без очереди к окошку камеры хранения и сдала чемодан курортницы. Очередь хранила гробовое молчание. Кто будет против того, чтобы молодая беременная женщина прошла вперед и не маялась в толпе? Все-таки у нас добрый и душевный народ! И в то же время очень разборчивый. Знает, кого нужно пропустить без очереди, а кому дать от ворот поворот.