Книга Искатель, 2010 №2, страница 8 – Михаил Федоров, Федор Зуев, Владимир Соколов, и др.

Дождь кончился. На голубом небосводе коромыслом повисла разноцветная радуга. Опять светило яркое солнце. Растения благоухали чудными запахами и свежестью. Во влажных кронах повеселевших деревьев весело щебетали птицы. В воздухе пахло озоном. Дышалось легко и свободно. Жизнь продолжалась.

К обеду подсохло. Маруся подвела брови, мазнула губы яркой красной помадой, натянула шелковые чулки.

Василий Михайлович заметил это и спросил:

— Зачем это ты причепурилась, Маруся? На свидание собралась, что ли?

— Нет, Михальи, не на свидание. Надело иду. Маленьких детей буду воровать.

— Ты что, Маша, рехнулась?! Какие дети? Тебе здесь не Америка! Брось это дело! Не бери грех на душу! Ты что же это, выкуп за ребятишек будешь требовать?

— Выкуп мне родители добровольно заплатят. С грудничками ничего плохого не случится.

— С грудничками?! Мария! Ты совсем совесть потеряла? С ума сошла?!

— Не бери в голову, дядя Вася, все будет нормалек, — закончила разговор квартирантка. Она надела за занавеской цветастое платье, обула белые босоножки, а затем вышла из дома, помахивая дамской сумочкой, и направилась в сторону Крытого рынка.

Обескураженный Михайлов удрученно покачал маленькой плешивой головой, взял в сенях мотыгу и заковылял полоть огород.

А Маруся Ляхова пришла к продовольственному магазину и стала прогуливаться около центрального входа туда-сюда, как будто явилась на свидание и поджидает своего воздыхателя.

Но вместо кавалера к магазину подошла молодая, хорошо одетая женщина, она катила детскую коляску с младенцем. Тащить ее по ступенькам к входным дверям было неудобно, да к тому же продавцы лаялись на мам: «Тут вам не парк культуры и не аллея! Можно «транспорт» и на улице оставлять!» Посетительница так и сделала: оставила коляску с малышом около входа, а сама забежала в торговую точку на пять минуток купить хлеба и молока.

Этих минут Фартовой было вполне достаточно, чтобы подойти к коляске и укатить ее за угол магазина, а потом как ни в чем не бывало вернуться обратно. Она с невинным видом продолжала дефилировать у входа. Мать ребенка через некоторое время вышла из магазина и, не увидев коляски в том месте, где она ее оставила, пришла в ужас. Едва не падая в обморок, молодая мамаша, естественно, в первую очередь дрожащим от волнения голосом обратилась к Марусе:

— Девушка! Вы не видели, тут коляска с ребенком стояла?

— Видела. Ее какая-то цыганка укатила... Только что!

— Куда укатила?! Боже мой! Что делать?! — запричитала насмерть перепуганная молодая мама.

— Подождите здесь. Я сейчас! — сказала Маруся, забежала за угол и, выждав две минуты, прикатила коляску с «похищенным» младенцем прямо в руки счастливой матери. — Я задержала цыганку, но та вырвалась и убежала.

Молодая мать не знала, как отблагодарить смелую девушку, совершившую благородный поступок.

— Что я могу для вас сделать?

Маруся скромно молчала, переминаясь с ноги на ногу. Еще не отошедшая от шока беспечная мама вытащила из сумки кошелек с деньгами и отдала его спасительнице своего чада, которое безмятежно спало в коляске и дудолило соску. Родительница заторопилась домой, а Маруся тоже отправилась на свою квартиру. По пути естественное женское любопытство потребовало проверить кошелек. Маруся открыла его и насчитала шестьдесят семь рублей — по тем временам деньги немалые, месячная зарплата продавца или парикмахера, — что принесло ей большое удовлетворение.