Онлайн книга «Искатель, 2010 №1»
|
У подъезда нужного дома на ярко раскрашенной лавочке Палладьев еще из машины заметил Татьяну-«морковку», с которой так приятно выпить баррель нефти, а потом гулять белой ночью среди белых берез. — Отдыхаем? А в доме непорядок. При царе дворники, между прочим, были сотрудниками полиции. — Так им бляху давали и свисток. А я хлорку сама покупаю и тряпки из дома приношу. — Таня, пошли в понятые? Татьяна с готовностью встала с лавочки и вошла в подъезд: — Позову еще Марковну из двенадцатой, пусть тоже понятой поработает. Палладьев вспомнил, что Татьяна учится на юридическом и, видимо, процедуру осмотра места происшествия уже знает. Да и кто теперь этого не знает, если за один вечер телек покажет и допрос, и обыск, и задержание? А уж «мок-рух» и не сосчитаешь... Молодая женщина, заявившая о самоубийстве матери, подошла к двери в квартиру, но так дрожала, что никак не могла достать ключи из сумки. С ее слов опер понял, что она живет в квартире с мужем. Почему же не позвонит в дверь? Но и найденные ключи рук женщины не слушались — капитану пришлось помочь. Они вошли... Просторная квартира выглядела пустовато. Наверное, из-за какой-то шуршащей тишины, будто под обоями ходили мыши. Хозяйка показала на дверь третьей комнаты. Капитан открыл ее, шагнул внутрь и ошарашенно остановился: его путь пресекла картина, у которой не было ни цели, ни смысла. Палладьев не слишком разбирался в искусстве, но в сознании мелькнули имена Дали, Энди Уорхола... Инсталляция сумасшедшего... Поперек дивана лежала спеленатая скотчем пожилая женщина, а под потолком парил, подвешенный за кисти рук, молодой мужчина с окладистой бородкой. Видимо, на осознание ситуации у капитана ушло несколько секунд. Татьяне-«морковке» хватило одной секунды — она бросилась освобождать старушку. Палладьев встал на табуретку и взялся за узел на крюке. Неуместный звук, в который даже не верилось, однако, прозвучал — кто-то хихикнул. «Морковка»... Капитан глянул на нее как на дефективную. Девушка объяснила: — Он моргает. Висевший чихнул. Капитан едва удержался на скользкой табуретке, поскольку от чиха шнур лопнул, и тело рухнуло на пол, едва не утянув за собой Палладьева. Видимо, сколько покушений на самоубийство, столько и ситуаций. Висельник сидел на полу, Антонина задыхалась, старушка плакала. Капитан ее спросил: — Кто вас связал? — Он, Женька Заколошный... — Зачем? — Хотел повесить... — За что? — удивился опер, как будто есть то, за что можно вешать. — Да он беспробудный, — объяснила Марковна из двенадцатой. — Значит, из хулиганских побуждений, — решил Палладьев, хотя отдельная квартира не была общественным местом. — Ни в коем разе, — хрипнул Заколошный. — Это моя теща. — Я спрашиваю, почему хотел ее повесить? — Теща она... — До тебя не доходит? Почему хотел убить человека? — Какого человека? Это ж теща! Палладьев всмотрелся: ну да, дом сорок по улице Запрудной. Тот самый гражданин, который бродил по лестнице без нижнего гардероба... Которому опер уже однажды делал внушение... Но сейчас лицо этого типа свела гримаса боли. Видимо, ему нужна медицинская помощь. Потом с этим Женькой требовалось разобраться серьезно — покушение на убийство. Неотложка подкатила вовремя. — Едем в больницу, — велел капитан Заколошному-вешателю. |