Книга Роковая ошибка мистера Куина, страница 118 – Бенедикт Браун

— Представь, – сказал я серьезно, – если б у него все получилось, ты бы сейчас была… – У меня не получалось выдавить последнее слово. Ладно, я притворился, что не получалось. – Бедной.

— Это не самое страшное, – с улыбкой ответила она».

Спасибо, Белла и Мариус.

Прототипа Монтегю Монтегю звали Грегори Грегори, а все остальное чистейшая правда. Он был настоящим мизантропом и хотел избавиться от родственников – хотя присутствие четырнадцати слуг его не смущало. Он не мог лишить близких наследства, потому что поместье было привязано к титулу и по закону должно передаваться следующему родственнику мужского пола. Эта история так же вдохновила меня на одну из книг лорда Эддингтона – The Christmas Bell Mystery, которую я написал после этой, но вышла она на несколько месяцев раньше.

Грегори Грегори был помешан на перестройке унаследованного поместья. Он нанял двух самых популярных архитекторов того времени, сам много продумывал интерьеры, ездил по Европе, скупал мебель и строительные материалы, а закончив – как и сказала Белла, – умер спустя всего три года.

Мы с семьей живем в съемной квартире и лишь мечтаем о том, что обзаведемся собственной недвижимостью более своевременно.

Главы в этом романе и так достаточно длинные и без моей любимой воды. Короче, вы и так знаете, что ждет вас дальше, так что давайте без промедлений…

В этот раз я с шоком узнал, что треугольные сэндвичи – самую британскую закуску и незаменимую часть чаепития – придумали в Америке. Первое вхождение этого слова в корпус оксфордского словаря – это статья из Нью-Йорка 1893 года, а поиск в британском архиве газет дает самую раннюю публикацию в 1920-х, в одной из них обсуждается одно событие в Шотландии: «Наслаждались новинкой, привезенной из Америки, – треугольным сэндвичем». Ну, думаю, эта апроприация – наш своеобразный ответ фильму «Ю-571»^[19].

Кстати, говоря на тему исторических неточностей, у моего первого исторического романа местом действия был Суррей 1926 года, и в нем полиция приехала в поместье лорда Эддингтона без всяких проблем. Однако с тех пор я наткнулся на интересную строчку, объясняющую работу участка констеблей в Нортгемптоншире – где как раз работал инспектор Лавбрук, когда впервые появился в моей истории, – и оказалось, что у них не было служебного транспорта до 1930 года. А тогда на весь округ выделили всего две машины и четыре мотоцикла. Они стояли в стратегически важных участках, например в Уэллингборо, куда Белла, Мариус и Лавбрук ездили к приятному художнику, был один мотоцикл.

Сцена в отеле «Рассел» была написана для предыдущей книги серии. Когда Белла увидела Мариуса лежащим на тротуаре, она подняла его и отвела на обед. Этот эпизод замедлял динамику начала истории. Просто выкинуть сцену в таком красивом месте я не мог, поэтому всунул ее сюда – добавив Гилберта и его материалистские взгляды.

Но я хотел упомянуть отель не просто потому, что это одно из самых роскошных мест в Лондоне. Меня всегда интересовала его связь с «Титаником». Как нам поясняет умница Белла, архитектор отеля – гениальный Чарльз Фицрой-Долл – также спроектировал столовую на «Титанике», которая, как говорят, один в один повторяла зал ресторана в отеле «Рассел». Там же в ресторане есть бронзовая статуя дракона «Счастливчик Джордж», его копии не посчастливилось оказаться на дне океана.