Книга Роковая ошибка мистера Куина, страница 23 – Бенедикт Браун

— Долго же ты собирался.

У герцога был все тот же глубокий, звучный голос, но казалось, он теперь стоил больших усилий.

Мы находились в поместье девятнадцатого века, построенного по вкусам шестнадцатого, но спальня, казалось, была обустроена на манер времен таких древних, что я не смог бы даже определить на глаз. Стены были вырублены из камня, но смотрелись на удивление естественно, будто тысячелетиями формировались здесь слой за слоем. В каждом углу комнаты стояли резные зеленые человечки, прикрытые, где нужно, листочками, а между ними плелся каменный плющ. Главным источником света был высокий канделябр, который зажигали и тушили настолько бесчисленное количество раз, что воска на нем виднелось больше, чем металла. Помимо него комнату освещал лишь один ослепляющий луч солнца, бьющий через тяжелые, парчовые шторы. Я бы сказал, что комната выглядела как мастерская волшебника.

Я дошел до середины комнаты, остановился и ответил:

— Доброе утро, ваша милость. Я приехал в Хёртвуд только час назад. Сначала мы пошли к Люсинде, а потом сразу к вам.

Белла подтолкнула меня вперед, и сначала вместо человека, которого я ожидал увидеть, я смог разглядеть лишь внушительный холм под грузным одеялом.

— Я не про сегодня, парень. В страну ты вернулся давно, насколько я знаю.

Эта сцена напомнила мне мое первое посещение поместья, когда отец представил меня семейству Хёртвуд и родители настояли, что нам с Беллой нужно играть вместе.

— Ах, ну да… – выдавил я, придумывая подходящее оправдание. – Но…

Грудной смех перебил мой бубнеж, и я вышел на свет, чтобы наконец заглянуть в глаза дорогому сердцу человеку.

— Здравствуй, Мариус! Рад, что ты наконец здесь.

— Спустя столько лет, ваша милость!

Он снова рассмеялся:

— Слишком много лет.

Как-то я успел забыть, насколько отец Беллы великодушный человек. Герцог мне всегда нравился, но почему-то запомнилась не мягкая его сторона, а каким он был огромным и пугающим. Он попытался встать, и я увидел, насколько сложно ему это давалось. Правая рука его не слушалась, поэтому Белле пришлось лететь на помощь.

Герцог надел очки, чтобы посмотреть на меня.

— Ты же знаешь, что здесь тебе всегда рады, что бы ни случилось.

— Я на меньшее и не рассчитывал.

— Мы оба знаем, что тут ты лукавишь. – Он не купился на мою ложь. – Ты много лет как вернулся в Британию, а в Хёртвуд и нога не ступила. Даже за вещами не возвращался и к матери не заезжал.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь решить, стоит ли мне вообще объясняться.

— По приезде в Лондон я сразу продал свой первый роман, и мама переехала ко мне. У меня большая квартира, было бы грубо не пригласить ее жить со мной.

— Нет, мать переехала к тебе, потому что знала, что в Хёртвуд ты приезжать не будешь. Можешь обманывать себя, но обманывать меня не получится, парень.

Я решил, что соглашусь с этим и даже не буду пытаться спорить. Казалось, он понимал мою душу лучше меня самого.

Белла, которую очень веселила проницательность отца, отодвинула шторы по обе стороны кровати, чтобы лучше было видно комнату. Залитая солнечным светом, спальня не стала менее загадочной и, как все другие комнаты, которые мы прошли по пути, была наполнена крошечными, уникальными и давно забытыми воспоминаниями. В одном углу комнаты была ниша, где стояла римская статуя, а на противоположной стене висел портрет радостной женщины в траурной одежде. Я будто просматривал коробку со старыми сувенирами.